Нет, я, пожалуй, немного повыше буду, потому как ты полностью зависишь от меня.
— Не о том разговор пошел.
— Согласен. Тебе лучше в Тверь ехать, Всеволод Михайлович, там на виду у князя быть. А насчет моего предложения думай до вечера. Но коли придешь ночевать, то один и без смотрителей.
— Поглядим. До встречи, Козьма.
— До встречи, Всеволод Михайлович.
Воронов снял поводья со столба, запрыгнул в седло, стеганул молодого скакуна и погнал его к селу.
В дверном проеме появилось лицо Любавы.
— Уехал гость дорогой? — Эти слова она сказала так, будто речь шла о чем-то противном, неприятном.
— Уехал. А ты чего вылетела из дома как сбесившаяся и влезла в наш разговор со своим серебром? Не видела разве, что боярин приехал.
— Да коли видела бы, Козьма, то и не вышла бы. Я и на дворе-то не сразу его заметила.
— Потому как в башке глупые бабьи мысли. Что там с серебром Ланы?
— Ты вроде хотел продать ее украшения. Вот я и желала узнать, их как, глубже прятать или на видном месте держать, чтобы потом перед купцом не трясти телегу:
— Спрячь поглубже.
Я ничего продавать не буду.
— Угу, поняла, — сказала Любава и убежала в дом.
Подошел сын с набором инструментов и сказал:
— Дозволь, отец, взять все это.
— На что тебе столько? Я вижу тебя крупным купцом, сын. Способности к тому ты имеешь.
— А мне больше по душе резьба.
— Это хорошее дело, забава после настоящей работы. Бери все, мне оно уже не понадобится.
— Благодарствую, отец.
— Не на чем, Васька. У матери узнай, не забыла ли она за сборами про обед? Готовить вроде уже пора.
— Узнаю, отец.
— Ступай.
Сын скрылся в доме.
Пурьяк подошел к городьбе, увидел, как Бессоновы таскали увесистые бревна, усмехнулся и подумал:
«И ведь счастливы, что хибару поднимают, а после гнуться на боярина будут. Хотя разве я сам не с того же начинал?
А это отец и сын, мужики здоровые. Им надо бы не лес рубить да избы ставить, а в отборном войске служить. Но это их жизнь.
Может, сходить да предложить им доски на продажу? Нет, не следует никому из местных знать, что гробовых дел мастер куда-то собрался.
Да и с деньгой у этих бедолаг наверняка туго. Как уеду, пущай приходят и даром забирают доски да и все прочее, что тут останется. Коли до них местные бродяги как саранча не налетят, прознав, что я бросил свой починок».
— Козьма! — окликнула жена с крыльца.
Пурьяк повернулся.
— Ну?..
— Мне щи или суп сготовить?
— Мне все одно, лишь бы мяса побольше.
