Через несколько минут воевода особой дружины подал команду:
— Вперед, за мной!
Он повел коня к балке, отходящей в сторону Твери.
Дружина прошла по ней около версты, выехала в поле. По команде Дмитрия воины разъехались, выдерживая направление на юго-восток. Около одиннадцати часов все они оказались в осиннике, где были встречены Осипом Горбуном.
В то же время на починок Долман заехал боярин Воронов. Пурьяк уже не делал гробы. Его мастерская, заваленная досками, пустовала.
Жена и дети Козьмы занимались подготовкой к отъезду.
Они пока ничего не грузили на телеги, только вытаскивали скарб из сундуков, рассматривали и решали, брать его с собой или оставить. Особенно в этом усердствовали Любава и Лана.
Василий собирал инструмент и оружие. В доме имелись сабли, боевой топор, бердыш, копье и даже латы. В свое время Пурьяк на всякий случай прикупил их и припрятал.
Воронов въехал во двор, соскочил с коня, накинул поводья на столб городьбы.
Женщины в этот момент находились в доме, Василий — у мастерской.
— Приветствую тебя, Козьма!
— Что, боярин, ушли московские гости?
— Ушли, Козьма.
— Точно? Не вернутся назад к ночи?
— Нет, но почему к ночи? Или ты…
Пурьяк усмехнулся и заявил:
— Ничего я не задумал, боярин, слово свое сдержу. Вот подождем, пока московские гости доберутся до Каменки, убедимся в том, что ждать засады не приходится, и поедем к Черному лесу. Там ты заберешь свою долю. Холопов оставь на подворье или в селе. Возьми с собой лошадь с повозкой и одного возницу, которого тебе потом придется убрать.
Лишних людей мне у леса не надо.
Воронов посмотрел на главаря шайки и осведомился:
— А с тобой сколько народу будет?
— Отсюда я один поеду. Из леса выйдут трое с конем, везущим короба с сокровищами. Снимем их на землю, проверишь свое добро и уедешь вместе с ним. Надеюсь, что больше никогда не увижу тебя.
— Я тоже на это надеюсь, — заявил Воронов.
Пурьяк расхохотался. Только сделал он это весьма своеобразно. Физиономия его не менялась, слышались только какие-то горластые выдохи, очень мало напоминающие смех.
Но это, наверное, оттого, что через все его лицо пролегал безобразный шрам.
— Вот видишь, боярин, наконец-то наши желания совпали. Ты не хочешь больше видеть меня, я — тебя.
Воронов чуть подумал и проговорил:
— Я приеду с возницей, но учти, за Гиблой рощей будет ждать меня десяток ратников воеводы Опаря.
— Если ты желаешь, чтобы они отняли у тебя сокровища, то бери их с собой. А еще лучше поставить самого Опаря во главе этого десятка.
