Сантино, очевидно, имел странное представление о защите девочек, а Карло был идиотом, доверив ему Софию.
— Завтра у меня будет долгий разговор с Сантино и Анной. — увидев ее страх, я добавил: — Я не скажу им, но только потому, что хочу защитить тебя, а не их. Мне все равно, Данте может отрезать яйца Сантино и запереть его дочь в башне, пока она не выйдет замуж за сына этого политика.
Она посмотрела на меня с явным удивлением, потом быстро отвела взгляд.
Я выпрямился и протянул руку. София вложила свою руку в мою и поднялась на ноги.
Она слегка покачнулась. Я обернул руку вокруг нее, затем толкнул ее подбородок вверх. Ее глаза были немного расфокусированы, а изо рта слабо пахло алкоголем.
— Сколько ты выпила?
— Только бутылку пива.
— Не пунш?
Марко сам смешал пунш, и он состоял в основном из алкоголя. Было бы еще хуже, если бы София была пьяна.
— Нет, я не хотела напиваться.
Облегчение на самом деле не наступило.
— Давай выведем тебя отсюда. Тебе нужно, чтобы я тебя понес?
Она вспыхнула и быстро покачала головой.
Я крепко обнял ее за талию и повел в коридор. Звуки вечеринки — музыка и смех — доносились с лестницы. Когда мы проходили мимо гостевой спальни, девушка Сэмюэля вышла из спальни полуодетой.
София съежилась, и я крепче прижал ее к себе.
Сантино поднялся по лестнице, держа одну руку под кожаной курткой, готовый вытащить пистолет. На голове у него была надета маска-череп.
Я прищурился, глядя на него. Если бы это не вызвало волну возмущения и не привлекло внимание к тому, что произошло сегодня — чего я не мог допустить, если бы хотел защитить честь Софии — я бы всадил пулю ему в голову.
Он мне никогда особенно не нравился. Он был хорошим бойцом, жестоким и безжалостным, но также безрассудным и высокомерным. Он посмотрел на Софию и поморщился.
— Где твоя подопечная? Ты позволил ей бродить по вечеринке без защиты? — прорычал я, почти теряя терпение.
Я всегда гордился своим самообладанием, но в последние годы я часто упивался потерей контроля, наслаждался приливом адреналина и гнева.
Один взгляд на все еще испуганное и потерянное выражение лица Софии заставил мою защиту превзойти потребность в выходе.
Сантино усмехнулся.
— Анна в полной безопасности. Не беспокойся. И она не твоя забота, Манчини.
Я улыбнулся, но это был такой же дружеский жест, как собака, оскалившая зубы в рычании.
— Но София моя забота, и ты, очевидно, без проблем забрал ее у телохранителей и оставил одну на вечеринке с мужчинами нашей природы.
