"
"Я потянулась за своими трусиками, мои неловкие пальцы слишком дрожали, чтобы снять их вниз.
Он потянулся, его руки остановили мои и коснулись моего пояса. Он вопросительно посмотрел мне в глаза.
Он ждал ответа.
Для чего?
Для моего разрешения? Он был внутри меня, и какая разница, если он снова стянет с меня трусики? Он, казалось, увидел ответ на моем лице, и, наконец, спустил мои испорченные трусики вниз по ногам, бросив их в мусорное ведро рядом с кроватью. Он схватил полотенце и снова протянул его мне, но я отказалась.
Я чувствовала себя усталой и опустошенной. Сломанной. Я не хотела облегчать ему задачу. Хотела, чтобы он страдал так же сильно, как и я.
Он наклонился ко мне, его теплая рука коснулась моего колена. Он осторожно раздвинул мои ноги ровно настолько, чтобы просунуть руку между ними. В глубине души я понимала, что должна была бы стесняться и стыдиться своей уязвимости, но ничего не чувствовала.
Он провел теплой тканью по внутренней стороне моего бедра, будто я была крылом бабочки, словно малейшее прикосновение могло заставить меня сжаться.
Куда делось это жестокое господство?
Мускул на его щеке дернулся, но в остальном его лицо было каменным. Он почистил мое второе бедро, прежде чем раздвинул мои ноги немного шире. Дрожь пробежала по моему телу, когда он обнажил меня. У меня ещё не было эпиляции воском. Я всегда сама себя брила, но не так гладко, как полагается в первую брачную ночь.
— Мне жаль, что я еще не гладкая, — сказала я без эмоциональным голосом.
Почему я извиняюсь?
Данило прожег меня взглядом.
Я не понимала их взгляда. Огненный тлеющий огонь мог бы зажечь проблеск детской надежды в моей груди, если бы мое сердце не превратилось в вечный лед.
— София…
Мое имя прозвучало как жалоба из его уст, а затем он снова замолчал.
Он повернул голову, и я увидела резкие царственные черты, о которых не могла перестать мечтать. Возможно теперь перестану. Его плечи напряглись, когда он коснулся внутренней стороны моего бедра, оказывая самое легкое давление, пока мои ноги не раскрылись для него еще шире.
Он накрыл полотенцем мою больную плоть, и я со стоном отпрянула. Тень пробежала по его лицу, остаток его прежней ярости, и вспышка страха вспыхнула в моей грудной клетке.
Я заставила себя успокоиться, пока он чистил меня легкими движениями, затем его пальцы слегка коснулись моего бедра, и я стала еще более неподвижной, мое дыхание застряло в горле. Данило отстранился и сглотнул.
— Тебе надо показаться врачу.
Я покачала головой.
