– Я и без того просила тебя не лезть мне в рот языком, верно?
– Типа того.
– Ты не послушал, зная, что тебе не отвечают взаимностью. Верно?
Кивает молча и нехотя. Сдувается на глазах.
– Что-то я не помню, чтобы все, кого ты целовал, становились для тебя единственными и неповторимыми. С чего мне такая честь? И как я должна была об этом догадаться? У тебя даже «кисули про запас» есть! Одна из них моя подруга, кстати. – Я делаю к нему шаг, и впервые Ник отступает. – Ты мне нравился, я тебя хотела, – снова повторяю, и он снова кривится, – в моменте.
Остальное – не твое дело. Ты сам взялся меня учить. Ты сам начал ко мне приставать. Ты сам все это начал. Ты убедил меня, что поддаваться своим желаниям – нормально. А теперь оказалось, что я что-то тебе должна? Ты сам не запутался, случайно?
Вопрос повисает в воздухе, но я жду ответа.
– Запутался, – безжизненно произносит Голицын и в этот миг кажется мне невероятно беззащитным. – А твои скрепы, случайно, не шатаются? Когда ты сидишь верхом на одном, а рыдаешь из-за другого? Или думаешь, я идиот и не понимаю, почему неделю назад полчаса утешал тебя? Иванушка…
– Хватит, Ник! – перебив его, огрызаюсь в ответ.
– Это не твоя забота, что у меня там шатается. Не лезь мне в душу. Ты. Сам. Этому. Учил! Какие претензии? Ты теперь недоволен?
– Да, недоволен, – выплевывает он со злостью, а меня его агрессивный тон почему-то, наоборот, успокаивает.
– Я не хочу ссориться, – после небольшой паузы продолжаю устало. – Честно. И если тебя что-то ранит, я не стану это усугублять.
Я хочу, чтобы между нами не было недопонимания. А чего хочешь ты?
Этот вопрос парализует Ника, и он растерянно смотрит мне в глаза, плотно сжав пухлые губы.
– Когда поймешь, тогда и продолжим разговор. Идет?
Он кивает, и на этой нервной ноте начинается моя новая неделя в офисе Игоря Сергеевича. Наверное, это дурной знак.
С самого утра на этаже царит какой-то хаос. На завтра назначена презентация нового ЖК, который, как сотни до него, хвастается европейским комфортом, сибирским утеплением стен, немецким качеством и французским шармом.
Игорь Сергеевич называет его главным проектом года, а Андрей Григорьевич уверен, что это вульгарщина, безвкусица, выкачивание денег из людей и прочее-прочее-прочее. Они то и дело спорят, орут друг на друга по телефону. Мое дело – носиться по кабинетам и создавать видимость бурной деятельности, так как Светлана уже ушла, а новенькая девочка еще не приступила к работе. Вот я и ношусь.
