И даже почти ни о чем – и ни о ком – не думаю.
В итоге я на самом деле не замечаю, как наступает вечер. В начале седьмого офис пустеет, и, когда притворяться занятой уже не перед кем, я ухожу в макетную, чтобы часок-другой провести со своими домиками – весь день этого ждала. К счастью, Игорь Сергеевич не задерживается надолго и обо мне не вспоминает. Закрутив на голове пучок, чтобы волосы не мешали, я включаю музыку и начинаю клеить. Мне осталось совсем немного. Домики уже выглядят как произведение искусства, по моему мнению, и «ну норм», по мнению младшего архитектора Олеси, которая иногда ко мне заходит.
Когда я работаю руками, мне хорошо думается. Поэтому качаю головой под музыку и размышляю о том, до чего докатилась моя жизнь. Как так вышло? С Голицыным, с Аполлоновым? При чем тут чувства к одному и поцелуи с другим? Я не понимаю. Запуталась. Они меня запутали.
Голицын – это легко, просто, естественно. Аполлонов – интригующе, туманно и странно.
Думаю о каждом по очереди, гадаю, злюсь… потому что по итогу ни один из них так и не сказал мне честно, что ему от меня надо.
Они оба, по-моему, сами не знают, чего хотят, и я точно перед ними не виновата.
В задницу всех.
Перехожу в «Архикад» и еще час с остервенением работаю над черновым проектом все того же дома. Чтобы заглушить мысли, не даю себе передышки, пока перед глазами не начинают летать мушки.
– Девушка, мне этаж закрывать надо, – вздыхает охранник, заглядывая ко мне в комнату и приподнимая кепку, будто бы в знак приветствия.
– Простите, разумеется. Одну минуту, – спохватываюсь я, разгребая кучу бумаг на столе, чтобы не оставлять за собой бардак.
– И начальника своего со второго этажа поторопите, – ворчит дедуля, прежде чем уйти, а я не успеваю сказать ему, что нет у меня никакого начальника на втором этаже.
Уже нет.
Собрав вещи, я выключаю компьютер, подхожу к лифту и, пока жду его, мучаюсь перед выбором: ехать сразу на первый этаж и бежать домой или…
Что мне делать?
Я захожу в лифт, жму кнопку первого этажа.
Но за секунду до того, как станет поздно, все-таки тычу на второй и трусливо зажмуриваюсь, будто не я вообще это совершила.
Что я творю? Тик-так, тик-так, – отсчитывает секунды до остановки мое сердце."
"С отбивающим на ребрах чечетку сердцем я все же выхожу на этаже Андрея и на цыпочках крадусь к его кабинету, хотя он и слона не услышит, если до сих пор работает.
