Он проводит пальцами вверх и вниз и между складочками. Почти невесомо, но по ощущениям испепеляюще. И я упираюсь ступнями в матрас, выгибаюсь, приподнимаю бедра ему навстречу. Хочу его. Всем телом показываю, как хочу.
Голицын удобно устраивается чуть сбоку, целует меня в шею, не переставая трогать между ног. Водить пальцами круги и нажимать на чувствительные точки, из-за чего меня то и дело выбрасывает за границы реальности. Я, кажется, тут умираю с округлившимися от ужаса глазами и бьющимся о грудную клетку сердцем.
– Санта-Анна, – шепчет он мне на ухо, – ты должна кое-что знать.
Его пальцы продолжают скользить вверх-вниз, пока я медленно растекаюсь по мягкой простыне, готовая к скоропостижной кончине.
– Даже если это просто желание тела, – касаясь языком нежной кожи за ухом, говорит он, – это не значит, что мы делаем что-то плохое.
– Но… а-а! – Я хочу кричать, но по итогу приглушенно стону в подушку, когда чувствую в себе его палец.
– Пока тебе все нравится, ничего страшного не происходит.
Давай, Санта-Анна, позволь себе расслабиться, ты уже близко, – шепчет он и проводит губами по моему подбородку, но не целует меня.
Это мучает и подводит еще ближе к тому, о чем он говорит. К тому, что я испытала не так давно одна в своей спальне и с чем его руки справляются более умело и гораздо приятнее.
Я так хочу дотянуться до этого острого ощущения, которое он то и дело отпугивает, очень внезапно переставая двигать пальцами. Так хочу этого дурацкого поцелуя, который он мне никак не дает, жутко мучая.
Мои губы покалывает. Я всхлипываю, тянусь к нему, свожу ноги – инстинктивно, просто вдруг хочется – и чувствую себя будто наркоманка, которая душу продаст за одну только дозу.
Мне нужно… я хочу…
Я не могу больше. Сознание затуманено настолько, что становится страшно, но думать об этом долго тоже не выходит. Перед глазами яркие вспышки. Между ног все пылает, горит, а Ник продолжает высекать искры, проникая в меня пальцами снова и снова.
Пальцами, точно не одним. И это уже туго. И ярко. И слишком. Я никогда не напивалась до такого состояния, никогда не чувствовала себя настолько не в себе. Во мне слишком много всего: чувств, ощущений, эмоций, Голицына. Комната кружится где-то на периферии, а может, уже и вовсе тает, растворяясь в клубящихся тучах за окном.
Ник сгибает пальцы во мне. Толкается в одну определенную точку, где мне невообразимо сладко. Я жмурюсь до ярких кругов перед глазами.
