Ниже падать уже точно некуда, поэтому я с невыносимым удовлетворением наблюдаю, как Ник шипит на меня, закрывает глаза и делает глубокий вдох.
Это кажется невыносимо сладким. Но еще слаще оказывается поцелуй, с которым он, опускаясь ближе и привлекая меня к себе, нападает на мой рот. Глубокий, решительный поцелуй. В котором нет места для сомнений и вопросов о том, правильно ли это.
Если нам обоим сейчас хорошо, это же «да»?
В полумраке, в тишине, в мнимой безопасности, вблизи этого невыносимого человека, который по какой-то причине вызывает во мне чувство доверия, я пропадаю.
Чувствую его руки на спине, слишком крепкие объятия, наглые пальцы, которые уверенно пробираются под футболку и впиваются в кожу на боках. Голицын целует, целует, целует меня до боли. Так, что жарко губам, а все остальное, чего он не касается, черт возьми, замерзает.
– Кайф, – шепчет хрипло он мне куда-то в шею, собирая с нее языком нервную испарину. – Ты даже не представляешь, какой это кайф.
Не представляю.
«Весь мой опыт – это ты и он».
Не хочу думать, что совершаю ошибку. Отгоняю призрачный сон, что преследует меня, стоит вспомнить об Аполлонове. Заглушаю совесть, чтобы она не ныла о Роксане. Мне слишком хорошо, чтобы страдать оттого, что Голицын мне совсем не подходит, и его мне будто бы невыносимо мало.
– Ты не остановишься? – Моя хриплая мольба уже не убеждает.
– А ты хочешь?
Секунда на выбор."
"Голицын отстраняется все с той же улыбкой предвкушающего удовольствие человека, а у меня закипает кровь.
Меня так сильно хотят впервые. Он похож на человека, который сойдет с ума, если я не разрешу прикоснуться ко мне еще раз. Я как будто и не вправе лишить его заслуженной победы. Это кажется противоестественным. Судорожно вдыхаю полной грудью и…
– Это ничего для меня не будет значить, – шепчу в приоткрытые улыбающиеся губы, сжимая ладони в кулаки, потому что они так и тянутся к нему. – Я хочу тебя физически, и только…
– Тс-с-с… – Он снова прикладывает указательный палец к моим губами, а следом коротко целует их, пока без его поцелуев они пылают и требуют большего.
– Я знаю.
Он широко улыбается и до боли сжимает мое бедро.
– Это взаимно, – проводит по нему рукой выше, туда, где кожа становится чувствительней. – Я тоже. Хочу тебя. Физически.
Ловко расстегнув, он нагло запускает руку за пояс моих брюк, минует белье и… глядя мне в глаза, уже скользит по влажной коже. А я чувствую мелкие разряды тока, что заставляют вздрагивать от каждого живого контакта.
