Делаю попытку встать, но Ник неожиданно твердым и уверенным движением толкает меня обратно на лопатки. А следом нависает надо мной, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы.
– Голицын. Прекрати… пожалуйста, – очень тихо шепчу я и получаю в ответ вопросительный взгляд прищуренных глаз. Я его не боюсь, но у меня не осталось сил на эти игры.
– А может, я не разбудил, потому что покувыркаться, как ты выразилась, хочу как раз с тобой.
Это откровенное признание отличается от его прежних развратных заявлений.
Может, интонацией, может, придыханием, с которым он говорит сейчас, может, чем-то еще. Но я внезапно застываю, опешив оттого, что точно чувствую искрящееся возбуждение между нами. Накалили атмосферу молнии или что-то еще, я не знаю, но факт остается фактом.
– Ты меня хочешь? – спрашиваю с искренним удивлением, хотя Ник не раз шутил по этому поводу.
– Хочу, – так легко и просто отвечает он, что меня разом бросает в жар от этих четырех букв. Потому что здесь и сейчас между нами нет никакого «нам нельзя» и «мы не должны».
Голицын, судя по всему, вообще никому и ничего не должен. А я…
Аполлонов явно дал понять, что совершил ошибку и теперь будет держаться от меня подальше. Он не просто снова поднялся на свой звездный пьедестал, а, кажется, улетел в стратосферу. Между нами точно ничего не может быть после того, как он отчитал меня по телефону, словно глупую фанатку."
"Роксана… она меня не услышала и обвинила во всех смертных грехах. Она ни за что кинула меня в черный список.
Возможно, в этот раз навсегда. А даже если нет – я тоже никому ничего не должна.
С этими мыслями меня накрывает горячей волной, которая растекается с кровью по телу. Кожу покалывает то тут, то там. Я делаю какой-то судорожный вдох, распахнув губы, и в отблеске сверкнувшей за окном молнии вижу, как у Ника в прямом смысле расширяются зрачки. Он сам теряется на миг от того, что происходит между нами, от того, как накаляется все вокруг. А затем уголки его губ ползут вверх в хищной полуулыбке, и темный взгляд становится еще более цепким.
Я ничего больше не говорила, но он, кажется, сам что-то понял, и эта магия связи без слов, телефонов и сообщений меня поражает. Неужели у всех и всегда так? Просто посмотрел в глаза – и готово, мысли прочитаны?
– Аня, – настороженно говорит он. – Я не причиню тебе вреда, ты же знаешь?
Все мое тело пробирает сладкой ломотой от его голоса с сонной хрипотцой.
