– Оксан… – обращаюсь к ней, но она меня игнорирует. – Пожалуйста, вернись ночевать домой. Давай я подожду тебя тут, пока соберешься, попрощаешься с Мишей, и мы поедем вместе, а?
Она окатывает меня таким взглядом, будто я сказала, что небо зеленое.
– Я сама разберусь, что мне делать. А ты можешь идти и дальше трахаться с Ником, – заявляет, небрежно отмахиваясь от меня, и после возвращается в шумную гостиную.
Прекрасно. От обвинений в поцелуях мы перешли к сексу, которого нет и не было в моей жизни. И вот за что мне это все?
Пока я тут рефлексирую, мимо меня в ванную протискивается несколько хихикающих девчонок.
Я же иду на поиски тихого уголка, где смогу успокоиться и вызвать такси. К моему удивлению, совершенно пустой оказывается целая спальня, видимо принадлежащая Нику. Пустой и тихой. И здесь завораживающе красиво, потому что настежь открыты окна, за которыми сверкают молнии.
По центру комнаты стоит кровать с кованой спинкой, накрытая клетчатым шерстяным пледом. Прелесть какая! На софе в углу свалены вещи – ветровки, сумочки, джинсовые куртки.
На стеллаже рядом куча советских книг в потрепанных обложках. Интересно. А после мой взгляд останавливается на джинсовке Роксаны, которая лежит как раз поверх другой одежды. На улице ливень – она точно не уедет в одном платье. Значит, она в любом случае заглянет сюда, прежде чем решит уйти, и у меня будет еще один шанс уговорить ее поехать со мной. Это ради ее же безопасности. И без надежды на примирение."
"Отлично. Я беру куртку и кидаю ее на кровать, чтобы точно не пропустить подругу.
А затем и сама ложусь на плед, стараясь не думать о том, сколько девушек здесь побывало. Кладу под щеку джинсовку – так по крайней мере не буду думать, чем пахнет покрывало. Эта мысль меня неожиданно веселит, и под приглушенные звуки живой музыки я прикрываю глаза, чтобы проснуться в следующий раз, когда все будет хорошо: и с Аполлоновым, который не считает меня влюбленной в него дурой, и с Роксаной, для которой я больше не предательница, и даже с Голицыным, который…
Глава 21
Я открываю глаза, когда за окном уже настолько черная ночь, что с непривычки ничего не видно.
Даже руку вытягиваю перед собой и едва могу различить ее силуэт в темноте. Но вот гремит гром и полыхает молния, и я убеждаюсь, что рука у меня на месте, а я точно не дома и не в своей спальне. Прислушиваюсь и с ужасом осознаю, что рядом сопит какое-то тело, чья ладонь лежит на моем обнаженном животе, потому что футболка задралась к груди.
