Она слегка потрепала его и схватила за волосы, где торчала пластмассовая пластинка, которой он причесывался. — Перестань подражать отцу, Филипп. Ты меня сводишь с ума. — Она засунула пластинку в задний карман его джинсов и слегка шлепнула по заду. — Вот это мои мальчики, — сказала она Линли. — Мои необыкновенные парни. А это дядя-полицейский. Так что смотрите не балуйтесь.
Мальчики вытаращили на Линли глаза. Он старался не смотреть на них. Они выглядели скорей как ООН в миниатюре, чем как родные братья, и было очевидно, что ее слова «твой отец» были неоднозначны для каждого из детей.
Шейла представила их, кого-то целуя, кого-то потрепав за ухо, кого-то похлопав по щеке. Филип, Джино, Гермес, Линус.
— Мой ягненочек Линус, — сказала она. — Всю ночь я не спала из-за его горла.
— И еще Пинат, — сказал Линус, хлопая мать по животу.
— Верно. И сколько всего получится, милый?
Линус поднял руку, растопырил пальцы, улыбнулся, шмыгнув носом.
— Сколько? — повторила мать.
— Пять.
— Молодец. — Она пощекотала его живот.
— А тебе сколько лет?
— Пять!
— Правильно. — Она сняла макинтош и отдала Джино вместе с сумкой, сказав: — Сумку отнеси на кухню. Раз Филипп готовит пюре, я сделаю отбивные. Гермес, оставь в покое барабан и вытри Линусу нос. Господи, только не рубашкой!
Мальчики двинулись следом за ней на кухню — одну из четырех комнат, выходивших в гостиную, вместе с двумя спальнями и ванной. Квартира была забита пластмассовыми грузовиками, мячами, двумя велосипедами и кучкой грязного белья. Окна спален смотрели на другой блок дома-башни, а их мебель состояла из двух пар двухэтажных кроватей в одной комнате и двуспальной кровати с детской колыбелькой в другой.
— Гарольд звонил сегодня после полудня? — спросила Шейла у Филиппа, когда Линли вошел в кухню.
— Не. — Филипп тер кухонный стол посудным полотенцем, серым от старости. — Тебе надо прогнать этого парня, мам. Он для нас плохая новость.
Она зажгла сигарету, не вдыхая, положила на пепельницу и стояла, глубоко дыша, над струившимся из нее дымом
— Не могу, милый.
Пинат нуждается в отце.
— Да. Ну а курить ему вредно, верно?
— Я ведь не курю. Где ты видишь, что я курю? Ты видишь у меня во рту сигарету?"
"— Так тоже вредно. Ты ведь дышишь! Дышать тоже вредно. Мы все можем умереть от рака.
— Все-то ты у нас знаешь. Совсем как…
— Как мой отец
Она достала из шкафа сковородку и пошла к холодильнику. На нем висели два листка, приклеенные желтой лентой. ПРАВИЛА — было напечатано на одном, ДЕЛА — на другом.
