"Татьяна Витальевна Устинова
Девчонки, я приехал!
Вместо лишних слов…
Эта книжка — про любовь, корабли, шпионов, про энтузиазм, доброту, радость жизни.
Она про всех тех, кто живёт, думая не только о себе и о том, как бы потеплее устроиться.
Она о том, что мир огромен и прекрасен и в нём есть любовь.
Я очень рада, что её написала.
Татьяна Устинова
Он был необыкновенный красавец — вот просто удивительно!.. Инженер, человек исключительно состоятельный — у него имелось целых два пальто, зимнее и демисезонное.
На химическом заводе в Сталиногорске он служил начальником цеха, а она в этом же цехе лаборанткой. Она — лукавая, кудрявая, на щеках ямочки — училась в техникуме и была очень строга, никаких кавалеров! Работа, служение, «прежде думай о Родине, а потом о себе»!
Собственно, они так и жили — сейчас почти невозможно себе представить эту их жизнь! С комсомольскими собраниями, сверхурочной работой в пользу голодающих, Рот-Фронтом, теснотой коммунальных квартир — и железной убеждённостью, что они живут прекрасно и в самой лучшей в мире стране!
Они — мои дед и бабушка.
Мне страшно хотелось придумать — именно придумать! — и написать историю не то чтобы о них, я не умею писать документальных романов, а о том, как жили люди, которым на самом деле было важно могущество и процветание державы, которым интересно было учиться, которые старались изо всех сил — ради общего блага.
«Общее благо» — какие давно забытые и странные слова, правда? Каждый за себя — такое и в голову никому не могло прийти… тогда.
А ещё мне очень нравятся корабли. Вся история цивилизации — это история кораблестроения. Только научившись их строить, человечество сумело… оглядеться по сторонам, познакомиться с соседями, узнать, какие книги читают в Александрии, а какие в Афинах!..
Девчонки, я приехал!
Осень 1956 года, Москва
— Грехи наши тяжкие, что ж теперь будет, что будет?..
— Что ты там бормочешь, Агаша?
Агаша поправила на голове платок.
— Так, сама с собой я… Ну что, поглядели?..
Полная дама с мальчишкой на буксире ещё раз пощупала мануфактуру.
— Да чего там, — с сердцем сказала Агаша. — Совсем новый костюм-то, Пал Егорыч его за неделю до смерти получил! Дочка заставила… Если б не Надинька… — Глаза у женщины налились слезами, но она сдержала себя.
Полная дама кивала сочувственно, потом вытянула из кармана носовой платочек и приложила к сухим глазам.
