Телик
— Нет, другой… вот… вон там, ты слышишь?
— Ах это. Наверное, амбарные крысы. Она вскочила:
— Крысы! Ник, нет! Я не могу… пожалуйста… Я боюсь… Ник!
— Тесс. Они ничего тебе не сделают. Давай. Ложись.
— Но ведь это крысы! От их укусов умирают! А я…
— Ты больше, чем они. И они боятся тебя. Они носа не высунут.
— Но мои волосы… Я читала, что они собирают волосы и делают из них гнезда.
— Я не подпущу их к тебе. — Он заставил ее лечь и лег сам. — Положи голову на мою руку. Вместо подушки, — сказал он. — Они не полезут по моей руке за твоими волосами.
Господи, Мэг, ты вся дрожишь. Вот. Прижмись ко мне. Все будет хорошо.
— Мы здесь долго не пробудем?
— Только отдохнем.
— Обещаешь?
— Обещаю. Ладно. Холодно. — Он расстегнул свою летную куртку, распахнул. — Вот. Двойное тепло.
Опасливо покосившись в темноту, где под мешками бегали крысы, она легла на куртку, чувствуя, что коченеет от холода и страха. И еще ее беспокоило близкое соседство людей. Правда, собаки никого не насторожили, это верно, но если фермер захочет перед сном взглянуть на свое хозяйство, он может их обнаружить.
Ник поцеловал ее макушку.
— О'кей? — спросил он. — Мы тут ненадолго. Просто отдохнем.
— О'кей.
Она обняла Ника, впитывая его тепло. Стараясь не думать о крысах, она принялась фантазировать, что это их первое жилище, ее и Ника. Что это их первая брачная ночь, что-то вроде медового месяца. Комнатка маленькая, но лунный свет падает на красивые обои, с розовыми бутонами. На них висят эстампы и акварели с играющими собаками и кошками, а в нотах кровати спит Панкин.
На ней красивая ночная рубашка из бледно-розового атласа, с кружевами на вырезе и вдоль лифа. Волосы падают на плечи, а из ямки на ее горле, между грудями и за ушами пахнет розами. На нем темно-синяя шелковая пижама, и сквозь нее она ощущает его мускулы, его сильное тело. Он сейчас захочет делать это, он всегда хочет, и она тоже всегда хочет. Потому что он лежит так близко, такой красивый.
— Мэг, — сказал Ник, — лежи тихо.
Не надо.
— Я ничего не делаю.
— Делаешь.
— Я просто прижалась. Холодно. Ты сказал…
— Мы не можем. Здесь нельзя. О'кей?
Она еще крепче прижалась к нему. Она ощущала Это в его штанах, несмотря на его слова. Он хотел ее.
— Мэг!
— Я только погреться, — прошептала она и погладила Его так, как он учил
— Мэг, я сказал, что нельзя! — яростно зашептал он.
— Но ведь тебе нравится, правда? — Она сжала Это рукой.
— Мэг! Отстань!
Она погладила Это ладонью.
