— Он сердился? Срывался на крик?
— Голос у него был усталый.
— После этого вы его не видели?
Она покачала головой. После этого она принесла чай в кабинет, но викарий удалился в спальню. Она пошла туда, позвала пить чай, но он отказался.
— Я сказала — вы ни крошки еще сегодня не ели, викарий, поешьте хоть что-нибудь, я не уйду, пока вы не попробуете эти вкусные тосты. Наконец он открыл дверь. Он был одет, постель заправлена, но я знала, что он делал.
— Что?
— Молился. У него в углу было место для молитвы, с Библией и ковриком для коленопреклонения.
Там он и был.
— Откуда вы знаете?
Она потерла пальцем колено и объяснила:
— Его брюки были сильно измяты в тех местах, которые касаются коврика.
— Что он вам сказал?
— Что я, мол, добрая душа, но беспокоиться не нужно. Я спросила, не заболел ли он. Он ответил, что нет.
— Вы поверили ему?
— Я сказала, что он изматывает себя этими поездками в Лондон. Понимаете, он только вернулся оттуда, накануне днем, и выглядел очень усталым, как всегда, когда возвращался оттуда.
И сразу начинал молиться. Я даже удивлялась. Ну что такого он делал в Лондоне, чтобы так устать. Может, дорога его изматывала. Ему надо было добраться до станции, купить билет, делать пересадки. Все это утомительно.
— Куда он ездил в Лондон? Зачем?
Этого Полли не знала. То ли по церковным делам, то ли по личным — викарий никогда не рассказывал. Полли могла им сообщить только одно — останавливался он всегда в отеле неподалеку от Юстон-стейшн. Она вспомнила. Интересует ли их, как он называется?
Разумеется, если можно.
Она стала подниматься с кресла и задохнулась от боли.
— Простите, — сказала она. — Я здорово ушиблась. Неуклюжая корова. — Она потихоньку сползла с кресла и оттолкнулась руками, вцепившись в подлокотники.
Линли наблюдал за ней, хмурился, отметив, как странно она придерживала на груди пуловер. Она не выпрямлялась во весь рост. А при ходьбе волокла правую ногу.
— Полли, кто приходил к вам сегодня? — резко спросил он.
Она остановилась как вкопанная.
— По-моему… — Она наморщила лоб и уставилась в пол, будто усиленно припоминая. — Нет. Никого не было.
— Я вам не верю. Ведь вы не упали, верно?
— Упала. Ушибла спину.
— Кто это был? Может, мистер Таунли-Янг? Решил поговорить с вами о тех случаях озорства, которые творятся в Коутс-Холле?
— В Холле? Нет, — искренне удивилась она.
— Значит, насчет последнего вечера в пабе? О мужчине, с которым вы сидели? Ведь это его зять, не так ли?
— Нет. То есть да.
