Горел он и за шторами в комнате на втором этаже, медовое сияние, на фоне которого они различили похожий на Квазимодо движущийся силуэт, искаженный занавеской на окне. Возле передней двери ждал своего часа какой-то хлам — в основном газеты, пустые бутылки из-под моющих средств и грязные тряпки, от которых исходил специфический запах хлорки, словно бы подтверждавший победу антисептиков в войне за чистоту, которая велась внутри дома.
Линли нажал на кнопку звонка. Сент-Джеймс поглядел через улицу на церковь и нахмурился:
— По-моему, Томми, ей придется покопаться в местных газетах и поискать какую-нибудь информацию о смерти.
Не думаю, что епископ Трурский сообщит Барбаре больше, чем мне сказал его секретарь. Разумеется, при условии, что она сумеет к нему проникнуть. Он может морочить ей голову много дней, особенно если есть что скрывать и если Гленнавен сообщит ему о нашем визите.
— Хейверс решит эту задачу, можно не сомневаться. Уверен, тягаться с ней епископу не под силу. В подобных ситуациях ей нет равных.
— Линли позвонил еще раз.
— Но если Труро признает, что у Сейджа были сомнительные наклонности…
— Проблематично. Впрочем, сомнительные наклонности — всего лишь одна из версий. Есть еще дюжина других. Какие-то касаются Сейджа, другие миссис Спенс. Если Хейверс что-либо заподозрит, нам, по крайней мере, будет над чем работать. — Линли заглянул в кухонное окно. Над плитой горела маленькая лампочка. В комнате никого не было. — Бен Рэгг сказал, что в доме работает экономка, верно? — Он позвонил в третий раз.
Наконец из-за двери донесся робкий и тихий голос:
— Кто там, скажите, пожалуйста?
— Сотрудники Скотленд-Ярда, — ответил Линли. — Могу предъявить удостоверение, если желаете.
Дверь слегка приоткрылась и тут же закрылась, когда Линли просунул в щель документ. Прошла почти минута. Мимо по дороге пророкотал трактор. На углу автостоянки перед храмом Св. Иоанна Крестителя школьный автобус выплюнул шестерых подростков в школьной форме и затарахтел дальше в гору; на нем горел указатель маршрута — «Боулендский Трог».
Дверь снова открылась. В коридоре стояла женщина. В одной руке она держала удостоверение, другой судорожно сжимала ворот пуловера. Длинные волосы торчали во все стороны, будто наэлектризованные, и скрывали половину лица. Вторая половина оставалась в тени.
— Знаете, викарий умер, — еле слышно пробормотала она. — В прошлом месяце. Констебль обнаружил его на тропе. Он что-то съел. Несчастный случай.
