Он надеялся сейчас на благословенную сторону их супружества, рассчитывая, что она пробьется через страх, или гнев, или еще какие-то чувства, которые мешают их взаимопониманию, и, помня их общее прошлое, поможет им найти путь в будущее.
— Дебора, — произнес он, — тебе не нужно ничего никому доказывать. И уж тем более мне. Оставь это, ради бога. Тебе от этого один вред.
— Ничего я не доказываю.
— Что же тогда?
— Просто… Я всегда представляла себе, как это будет. — Нижняя губа у нее задрожала. — Он будет расти во мне все эти месяцы.
Я почувствую, как он брыкается, и положу твою руку себе на живот. Ты тоже почувствуешь. Мы будем придумывать имя, приготовим детскую. А когда начнутся роды, ты будешь со мной, в знак нашей вечной верности, потому что мы это сделали… вместе сделали это маленькое существо. Мне так этого хотелось.
— Но это лишь фикция, Дебора. Это не связь. Связывает сама жизнь. То, что между нами сейчас, и есть связь. Мы связаны навсегда. — Он снова протянул руку. Она взяла ее, но не двинулась с места.
— Возвращайся ко мне, — сказал он. — Прибегай со своим рюкзаком и фотоаппаратами. Засыпь дом своими снимками. Включай громкую музыку. Бросай на пол одежду. Говори со мной, спорь, спрашивай обо всем. Будь живой до кончиков пальцев. Я хочу, чтобы ты вернулась.
У нее потекли слезы.
— Я забыла дорогу.
— Не верю. Все у тебя внутри. Но как — по какой причине — в тебе поселилась мысль о ребенке? Почему, Дебора?
Она покачала головой. Ее пальцы разжались и отпустили его руку.
И он понял, что, несмотря на все его старания и доводы, есть что-то, чего его жена не может или не хочет ему сказать.
ДЕЛО ОЧЕВИДНОЕ
Глава 13
Построенный в лучших викторианских традициях, весь Коутс-Холл состоял исключительно из флюгеров, дымовых труб и фронтонов; в его эркерах и «фонарях» отражалось пепельное утреннее небо. Сложенные из песчаника стены покрылись от времени пятнами и лишайником; с крыши спускались серовато-зеленые полосы, напоминая своим рисунком вертикальный аллювиальный веер.
Словно дом Эшеров особняк виднелся сквозь ветровое стекло автомобиля. Участок, непосредственно прилегавший к Холлу, зарос травой, и хотя от особняка открывался впечатляющий вид на запад и восток, лес и холмы, унылый зимний пейзаж в сочетании с общей запущенностью делали мысль о проживании здесь скорее непривлекательной, чем наоборот."
"Линли провел «бентли» по последним выбоинам и рытвинам давно не знавшей ремонта дороги и въехал на внутренний двор.
