По правде говоря, переживала она не за него, а за себя. Именно поэтому она старалась не оставаться с ним наедине, за исключением их еженедельных встреч в каморке под лестницей, потому что в них никакой опасности не было.
Все бы ничего, если бы не ночи, когда Марианне требовались все силы, чтобы не пойти к нему. Временами она была готова, забыв про все запреты, просить его, умолять заняться с ней любовью.
Но Марианна не могла пойти к нему, во‐первых, потому, что именно она предложила направить их отношения в строго профессиональное русло.
Если она явится к нему и завалится в постель, то будет выглядеть полной идиоткой. А во‐вторых, у их отношений в любом случае нет будущего: он – маркиз, а она – служанка. Они никогда не смогут быть вместе. Марианна совсем не хотела жить после расставания с разбитым сердцем, так что единственный выход – держаться от него подальше.
– Я полагаю, у тебя была серьезная причина остаться со мной наедине, иначе не потратил бы столько времени и денег, – сказала она наконец, причем довольно громко, чтобы заглушить стук колес экипажа, катившегося по грунтовой дороге к выезду из поместья.
– Да, ты права. – Белл кашлянул. – Мы… нам необходимо продумать, как действовать, пока будем в Лондоне. Хайтауэр и Каннингем точно будут на балу, некоторые гости могут остаться на ночь, даже если у них есть городские дома, так довольно часто бывает.
Тайная надежда Марианны, что Белл хотел остаться с ней наедине, чтобы сказать что-нибудь приятное – к примеру, что тоскует без нее и очень хочет поцеловать, – испустила дух.
Она потрясла головой, отгоняя эти никчемные мысли, выпрямилась и глубоко вздохнула. Очень хорошо. Если он хочет говорить только о деле – да будет так. Она справится.
– Вообще-то я уже поинтересовалась у леди Вильгельмины, кто из гостей останется ночевать, но она ответила, что не знает.
– Не важно. Мы все узнаем сами.
– А какие у нас задачи на балу?
– Важно не выпускать из поля зрения всю эту троицу, но особенно Хайтауэра и Каннингема.
– Да, я тоже думаю, что лорд Копперпот ни при чем.
Белл прикусил губу, потом спросил:
– Не знаешь, есть ли в доме место, откуда можно было бы тайком наблюдать за происходящим в бальном зале? Если Каннингем и Хайтауэр меня увидят, то вполне могут узнать.
Марианна покраснела. Такое место в доме, конечно, есть, но она вовсе не собиралась признаваться, откуда о нем знает. В эту каморку над сценой она частенько пробиралась, чтобы понаблюдать за танцующими.
