Она всегда такая. Непоседа, рот не закрывается.
— Можно, я приеду? Надо переночевать. Я на морозе тут… в общем, при встрече объясню…
— Быстро ко мне! Немедленно! — орет в трубку.
Становится немного легче. Валя живет с сыном. С мужем давно разошлась.
Мне бы у нее пару дней пожить, в себя прийти. А дальше уже что-то придумаю.
А может, она тоже знала? Гадкая мысль вонзается острой занозой в сердце.
Вздох, пропитанный отчаянием. Но выхода нет. У меня на руках малышка.
Вызываю такси, благо еще немного наличных денег осталось.
Пока жду машину, поднимаю голову на окна квартиры, в которой выросла. А там три головы, трое предателей смотрят на меня. Видят, что я с ребенком на морозе и… наблюдают представление. Родные люди…
Все же я до сих пор этого не могу осознать. Не укладывается такое в голове. Слишком я их любила.
Сажусь в такси… в голове звучит последнее слово матери: «Бессовестная». Ей ли говорить о совести? Она увела моего отца из семьи. При этом даже не любила. А папа потерял голову, бросил жену и двоих детей.
А уж, что она делала, чтобы папа развелся, могу только догадываться. Сегодня мама показала свое лицо. Все они…Теперь прошлое, рассказы, все выглядит иначе. Будто спала пелена с глаз, и я прозрела, впервые за долгие годы.
Валя встречает нас у подъезда. Открывает двери машины, расплачивается с водителем.
— Лера! Я не узнаю тебя? Что случилось? Тапочки? Зимой? Где твоя куртка? Тебя, что ограбили? Рома знает? — последний вопрос, как пощечина.
Я пока не научилась спокойно реагировать на его имя.
Ничего не отвечаю. Слезы снова душат.
— Ты вообще в роддоме должна быть. Ой, сейчас поднимемся, как… расцелую Аришку.
Валя тараторит без умолку. Не разбираю ее слов. В голове пульсирует боль, перед глазами кадры сегодняшнего дня. И сама я двигаюсь скорее по инерции, пустая оболочка, вместо крови по венам течет обжигающая отрава.
Валя бегает по квартире, суетится. А сижу в углу кухни и смотрю в одну точку. Благо доченьку мы уложили… Теперь могу закутаться в свой кокон боли.
Но Валя не дает. Заваривает чай, садится напротив меня.
— Ты что с Ромкой поругалась? — снова вздрагиваю, его имя как хлыст по сердцу.
— Валь, ты знала, что он и Алена… — и судорожно за ее реакцией наблюдаю.
— Он и Алена что? — шумно глотает слюну, вертит в руках чашку чая.
— Любовники… — слово дается нелегко.
— Они чего? С ума сошла? Лер, мож ты это… нездорова? — даже лоб мой трогает.
— Лучше бы была нездорова, чем это…
— Ты остынь. Подумай.
