Что, Глебушка, понравилось, что доченька твоя ненаглядная на папкину задницу любуется?
Спасибо Катьке за идею и воплощение! Сама бы лучше не придумала.
Жену-то ладно, один раз раздраконил — и все, дальше эффект неожиданности терялся, к тому же сама жена терпилой оказалась, не спешила гулящего муженька выгонять. А вот с детьми в эту игру можно было играть до бесконечности. У Глеба их трое — вот каждого по кругу и доставать. Пусть радуются. А если папаша захочет все это прекратить, то пусть раскошеливается. У нее полно хотелок, на которые надо о-о-о-чень много денежек.
Вслух, естественно, сказала другое:
— Я не знаю, что это, Глеб, — и нагнулась над столом, якобы рассматривая их, да так, чтобы в декольте было лучше видно сочную, налитую грудь. На фоне фривольных фотографий это выглядело остро, пикантно и возбуждающе. У нее самой даже пробежались мурашки вдоль спины, и приятно заныло между ног.
Давай же…
Смотри, какие снимки. Пусть и не настоящие, но зато какие смачные! Ммм…
Она даже глаза прикрыла от предвкушения.
Представляла, что он сейчас откинет всю свою напускную порядочность, набросится прямо тут, посреди маленькой кухни, и сделает своей. Ольга шумно вдохнула, провела языком по сочным губам. Она была готова…
И Глеб действительно сорвался.
Только не так, как ей хотелось.
— Как ты меня достала, — зарычал мужчина и, сдавив горло, впечатал в стену.
Ольга испуганно охнула и схватилась одной рукой за мужское напряженное запястье, а второй — за затылок, которым тюкнулась об стену.
— Что ты делаешь? Я жду ребенка.
— И это единственное, что останавливает меня от рукоприкладства. Я же предупреждал. Чтобы не смела лезть к моей семье! Что из моих слов тебе было не понятно? Какого хера ты прислала это моей дочери?!
Глеб был не похож на самого себя. На скулах играли желваки, в почерневших глазах — ничего, кроме ненависти. От прежнего сдержанного и спокойного мужчины ничего не осталось.
Впервые Ольга по-настоящему испугалась:
— Я не знаю, что это за фотографии! Не знаю.
Я их не делала и никому не отправляла! — из глаз брызнули слезы.
Все должно быть не так! Почему все не так?! Какого черта они все ведут себя неправильно?!
— Глеб, пожалуйста, — захныкала она, — ты делаешь мне больно.
Он оттолкнул ее от себя, как будто она была чем-то гадким и зловонным, и отступил на шаг.
— За что ты со мной так? — простонала Ольга.
