Может, есть какие-то догадки, кто это? Имена?
Конечно, при Тамаре я не стала говорить о беременной любовнице, просто спокойно ответила:
— О всех недоброжелателях сообщу следователю.
— Хорошо. Я вас жду!
Прежде чем отправляться в полицию, мы все-таки позвали девочек и снова показали им фотографии, предварительно прикрыв всякую срамоту черными квадратами. Оригиналы фотографий сохранили на флешку, как и само письмо с адресом.
— Это розыгрыш? — Кира подняла на меня глаза, в которых набухали слезы.
— Да, родная.
Розыгрыш. Злой и бестактный. Мы будем разбираться с этим.
Она не выдержала и заревела. Надрывно и с явным облегчением. Я обнимала ее, гладила по голове, и с каждым мигом все сильнее заводилась. Меня переполняла ярость. Все сделаю, чтобы эта белобрысая шмара огребла по полной. Мясом наружу вывернусь, но она пожалеет о том дне, когда посмела сунуться в нашу семью.
Проревевшись, Кира отстранилась от меня и принялась растирать слезы по щекам.
— Держи, — Соня смущенно протянула ей салфетку, — и прости меня, пожалуйста.
— И ты меня.
К счастью, девочки помирились. И спустя пять минут уже сидели в комнате и возмущенно обсуждали проблемы кибербуллинга, и что бы они сделали, если бы нашли этих хулиганов. Они гадали, кто бы это мог быть? Кто-то из параллельного класса, или, может, из соседней школы? А может, противный мальчишка из двора?
Увы, девочки. Увы. Все это сделали взрослые, охреневшие от жадности и вседозволенности.
Убедившись, что с подружками все в порядке, мы с Тамарой отправились в участок.
Материалы все предоставили, заявления все написали, потом она ушла, а я еще беседовала со следователем и вот там уже рассказала оставшуюся часть нелицеприятной правды.
А после участка поехала к мужу. Пусть подключается. А то накосячил он, а огребают все вокруг.
Глеб был у себя в кабинете. Увидев меня, он улыбнулся, но напоровшись на убийственный взгляд, настороженно спросил:
— Что случилось?
— Взгляни, — я шлепнула перед ним стопку свежераспечатанных фотографий.
Он их взял, принялся перелистывать, и с каждым фото все сильнее бледнел:
— Это бред какой-то! Это не я! Тань, слышишь? Не я…
— Да знаю я, что не ты, — рявкнула я.
— Тогда что это? Я не понимаю? — муж растерянно уставился на меня.
— Это то, что твоя дрянь прислала нашей дочери. Со словами о том, что ее папочка нашел себе новую женщину, и у них скоро будет новый ребенок.
Прохоров побагровел. В один миг выражение растерянности сменилось дикой яростью.
