У некоторых в голове был только калькулятор и список хотелок, которые обязательно кто-то должен был преподнести на блюдечке с золотой каемочкой.
Откуда вообще у некоторых берется святая уверенность, что им все вокруг должны только потому, что они такие распрекрасные? Захотела красивую жизнь — трусы сняла и пошла на охоту. Семья, не семья, пофиг. Дети — вообще разменная монета. Не жалко ни своих, ни чужих. Всех в расход, главное квартирку получить, машину, сумочки, телефончики…
Я, наверное, никогда этого не пойму.
И не собираюсь понимать.
У меня чертовски большие вопросы к судьбе, которая подогнала нам такое испытание. Уж не знаю, чем мы его заслужили, но надеюсь, что справились достойно.
Вынесли ли из этого урок?
О, да! Еще какой.
Не всегда все так, как выглядит на первый взгляд. Гордость хорошо, но здравый смысл лучше. Не рубить с плеча. Не уступать своего. Семья превыше всего.
Можно долго перечислять.
— Не жалеешь, что простила?
— По факту, не за что там было прощать.
— А если…
— Никаких если, девочки.
Я люблю Прохорова, Прохоров любит меня. У нас крепкая семья. Встряхнуло, конечно, не слабо. Но что уж… было и было.
— Ну и молодцы. Пока живы, можно все исправить, — вздохнула Леночка, — я очень за вас переживала. Вы же с юности вместе, всегда друг за друга горой, а тут такое… Было бы грустно, если бы такая семья распалась из-за какой-то меркантильной дряни.
— Я вообще считаю, что таких надо сажать или отправлять в ссылку. Ведь вы выстояли, а кто-то другой сломался бы, уступил, и в мире бы стало на несколько одиноких и несчастных людей больше.
— Дарин, да пофигу таким красавицам на чужое одиночество. Их только своя кормушка волнует. Тут только держаться друг за друга, не отпускать, не сдаваться. Гнать их ссаной метлой, так чтобы боялись оглянуться. Только так.
Да. Только так.
Я рада, что мы с Глебом удержались и не отпустили друг друга. Чтобы ни случилось — он моя жизнь. Мой свет. Человек, ближе которого нет на всем свете.
А если еще какая-нибудь звезда начнет виться вокруг и предлагать свои прелести взамен на сладкую жизнь, я церемониться не стану — возьму вилы, и хана всем. Благо, опыт теперь есть. А еще я знаю наверняка — Глеб любит и будет выбирать меня, даже если ему предложат всех прелестниц этого мира.
И да, ошибку, совершенную под давлением коварных обстоятельств, простить можно.
Я простила. Не жалею.
Мама меня поддержала:
— Ты все правильно сделала, дочь.
