К прежней жене и детям не вернулся, вместо этого завел себе любовницу лет восемнадцати. А может, даже и не одну. Меня их история интересовала мало. Я хотела возмездия — я его получила.
Подружки-затейницы, решившие, что они такие распрекрасные, что им все можно, получили по заслугам. Вряд ли, конечно, до них дошло, что получили заслуженно и за дело — такие всегда уверены в собственной непогрешимости — но разгребать последствия им придется долго.
Олесе я, наоборот, помогла. В тайне, не сказав ни ей, ни кому-то еще.
Узнала, что та ищет работу, ну и позвонила кое-кому, чтобы ее приняли. Она молодец, потому что в таком окружении не потеряла человеческое лицо и пыталась жить честно.
Выдохнуть мне удалось только после того, как с документами все было улажено, и родители Ольги уехали из города вместе с мальчиком.
Теперь они были официальными опекунами, а Ольга осталась без родительских прав и даже малейших привилегий. Прохоров свернул договор аренды, родители перестали присылать денег на жизнь, так что бедолажке пришлось царапаться самой.
В тайне от Глеба я наняла человека, который за ней присматривал. Просто на всякий случай, вдруг она снова решит взяться за старое и появится поблизости рядом с моей семьей. До родов оставалось совсем немного времени, и сюрпризы в виде обнаглевших, неадекватных девок мне не нужны.
Правда, потом мой человек выяснил, что Прохоров тоже кого-то нанял, чтобы присматривать за Ольгой. Такой вот двойной контроль.
Мы признались друг другу, посмеялись… и оставили все как есть.
Пусть будет под присмотром, а то мало ли…
— Если она посмеет хотя бы посмотреть в нашу сторону — я ее урою, — совершенно серьезно пообещала я.
— Моя ж ты кобра, — усмехнулся муж, притягивая меня к себе.
Живот тут же протестующее заходил ходуном.
— Осторожнее, Прохоров. Твой кобренок не любит, когда его притесняют.
— Весь в маму, — Глеб положил руку на живот и аккуратно погладил. Внутри затихло, а потом как пнуло! Я аж охнула.
А муж опустился к животу и начал тихо говорить:
— Мамку обижать нельзя.
Она у нас самая лучшая.
— Да-да, хвалите меня, — милостиво разрешила я.
— Не мешай, видишь, у нас серьезный разговор.
В общем пришлось мне стоять и, прикрывая рот ладонью, чтобы не рассмеяться, ждать, пока они «наговорятся».
* * *— Простила? — спросила Дарина. — Уверена?
— Уверена.
На все сто.
