Это была моя принципиальная позиция — верить тому, кто рядом. Ведь если нет веры, то зачем все это? Зачем изводить себя и партнера подозрениями? Мучиться, не спать ночами? Разве может быть что-то важнее, чем честность и доверие в отношениях?
И мне казалось, что Глеб разделял мою позицию.
Я была уверена в этом. Была уверена в своем муже.
А теперь: вы жалкая женщина, Татьяна Валерьевна. Он с вами из жалости.
Слова молоденькой сучки гремят в ушах, стократно усиливая боль.
Потому что она права.
Я жалкая. В своих попытках верить, быть честной, беречь то, от чего, оказывается, уже давным-давно остались только осколки.
Жалкая, никчемная дура, которой судьба решила преподать очень жестокий урок и вернуть с небес на землю.
— Ненавижу! — прохрипела сквозь рыдания. — Ненавижу!
Голос сорвался на крик. И я кричала, пытаясь выплеснуть ту боль, что разрывала меня изнутри. Мне отчаянно хотелось избавиться от нее и сделать вдох, но не получалось.
Может, спустя час, а может, спустя целую вечность, я все-таки затихла.
Всё, минута слабости закончилась.
Пора брать себя в руки, потому что впереди ждал еще не один бой, и сдаваться в самом начале я не стану. Мне есть для кого стараться. Я не одна.
Охрипшая, разбитая, несчастная я поднялась с пола и, придерживаясь дрожащей рукой за стену, поплелась в ванную комнату.
Мне нужно было умыться и немного прийти в себя.
Скоро должен прийти муж с работы, и я должна встретить его не как жалкая, побитая шавка, а достойно.
И стоило только об этом подумать, как в замочной скважине повернулся ключ.
А вот и он. Царь верных и правдивых. Мужчина, которого я считала лучшим вплоть до сегодняшнего дня.
Еще один взгляд на свое изнеможденное отражение… После ледяной воды стало лучше, но ненамного. Глаза по-прежнему красные, щеки припухли от соленых слез, но делать нечего. Пора играть дальше.
Я вышла из ванной и увидела Глеба с огромным букетом алых роз.
Вину заглаживать пришел или прощальный веник притащил?
Увидев мою помятую физиономию, он нахмурился:
— Тань? Все в порядке?
— Ага, — сказала я и отправилась на кухню, — ужинать будешь?
— Танюш, что с тобой? — он настиг меня в два шага и, несмотря на вялое сопротивление, развернул к себе лицом.
— Что случилось?
Конец случился. Наш с тобой.
— Меня тошнило, — я даже почти не соврала.
— От чего?
От тебя… от твоей Оленьки…от вашего нагуляша… от всего.
Хотелось устроить скандал с битьем посуды и швырянием вещей, но кому от этого станет лучше? Мне? Вряд ли.
