– Нет, слушай меня! Или уходи!..
Ей хотелось так сделать, но она пересилила себя и только на всякий случай немного приблизилась к двери.
– Конечно, я вскоре понял, – продолжил он уже спокойнее, – и окружающие помогли мне в этом, что я не дебил, не полоумный. Да и отец… мне всю жизнь трудно выговаривать это слово… тоже знал это. А потому успокоился, считая, что род Гастингсов будет сохранен.
Странная улыбка промелькнула на его лице. Жестокая, мстительная. Такой она не видела никогда раньше и уже поняла, что скажет Саймон.
Он произнес:
– Однако род Гастингсов умер во мне… Этого он знать не мог. Об этом не догадывался. Но он исчез во мне, в моей душе, в сердце и не будет никогда продолжен. Ибо даже мои родственники… их так опасался отец… они все женщины. Гастингсов больше нет. – Он пожал плечами и рассмеялся. – У меня только двоюродные сестры, кузины… А я, единственная его надежда, не оправдаю его тщеславных чаяний… От меня он не получит потомства.
Дафна уже отошла от двери, поняв, что угрозы для нее нет, и презирая себя за минутный страх.
Она вспомнила вдруг о письмах, которые вручил ей старый герцог Мидлторп, – письмах отца к Саймону. Она так ничего и не сказала о них и не знает теперь, нужно ли вообще говорить. Но, возможно, как раз в них отец сожалеет о своем поведении, кается, просит прощения?
– Быть может, твой отец перед смертью испытывал чувство вины? – неуверенно сказала она. – Муки совести?
– Это уже ровно ничего не значит, – ответил Саймон.
– После моей смерти род Гастингсов прекратит свое существование. О нем забудут. И мысль об этом д-доставляет мне удовлетворение.
С этими словами он поспешно вышел. Но не через дверь в коридор, близко к которой стояла Дафна, а через свою туалетную комнату.
Дафна, обессиленная, опустилась в кресло, по-прежнему продолжая кутаться в простыню, сорванную с постели.
Что делать? Что ей теперь делать?
Она ощутила дрожь во всем теле и тихо заплакала.
Боже, как жить дальше?
Глава 17
…Сказать, что мужчина упрям как осел, означает обидеть это животное…
«Светская хроника леди Уистлдаун», 2 июня 1813 годаВ конце концов Дафна отважилась на то единственное, к чему привыкла в их семье, где не было принято таиться друг от друга, держать камень за пазухой, а напротив – делиться, советоваться, беседовать о самом сокровенном и сразу выяснять все недоразумения, если таковые возникали.
И потому она решила прямо поговорить с Саймоном.
