Сам не знаю о чем, то ли поговорить, то ли разрешить вцепиться в нее и все же спустить блядские штаны. Не откажусь ни от того, ни другого.
— Оставишь ты меня в покое?
Боль ее слов режет. Морщусь, но принимаю. Хорошо бы сразу располовинило сучье ощущение, но оно лишь тонко царапает. Тонко и настолько глубоко, что хочется зверем орать. Я же понимаю, что никогда теперь не оставлю.
Твою мать… Никогда… Принимаю! Сам себя принимаю.
— Нет.
— Почему?
— Не могу.
— Давид! Хватит уже.
— Не хватит. Мне больше ничего не хватит теперь.
Раскатывает на звуках ее голоса. И что теперь? Упираться дальше? Пиздеть самому себе, что приперся на дальний край географии ради того, чтобы денег предложить. В жопу мира тащился лишь бы убедить Дину без моего баблишка не остаться? Вранье. Ради нее приехал. Чтобы увидеть. Вот и все.
— Что ты говоришь?! Ты себя слышишь?
Она выдирается с мясом. Бьется, пытается сбросить, но ей без вариантов. Только руки царапает о замки куртки. Шикаю, успокаивающе дроблю, но руки над головой вытягиваю и своими прижимаю.
Замечаю на запястье каплю крови. Сползаю и слизываю пятнышко под аккомпанемент гневного шепота.
— Слышу. Что есть, то и говорю. Хватит, Дин. Тебе хватит, не мне.
— Дурак!
— Да. Еще какой.
— Идиот!
— Угу. Тебе легче?
Чтобы вовсе не распоясаться, давлю в себе сопливую пугающую и меня и ее херню, пытаюсь раскопать нейтральность. Выковыриваю из недр закостенелой души. Где моя отчужденность и похуизм? Я их внезапно потерял. Посеял, словно ключи от громадного, но крайне важного сундука.
— Мне рядом с тобой дышать тяжело. Понимаешь ты или нет?
Ярится, как будто за жизнь борется. Сопротивляется. Выползти больше не пытается, но ослабь я хватку хоть на секунду, выскользнет сию секунду. Даже крохи не нахожу в ответной реакции. Дина закусила удила и пиздец, хоть сдохни.
— Дин. Дина.
В голове продолжает грохотать. Маниакально иду к намеченной цели, только оборжаться — не знаю какая она. Чего от нее хочу? Поговорить? Выебать? Забрать с собой назад? Что мне надо?
Сердце молотит так, что сейчас наружу выскочит и запрыгает по половицам.
Оно уже в глотке барабанит, как литавра. Толчки крови по всему телу, что бурные реки текут. Отвечаю сам себе на главный вопрос. Только ответ знаю уже, а вслух выговорить кишка видать тонка. Ну вывалю кишки и дальше что? Ведь пошлет на хрен.
— Оставь меня. Уезжай. Пожалуйста. Отпусти меня, Давид.
Слова вызывают помешательство в прямом смысле слова. Замыкает конкретно. Гонит. Как пса паршивого.
