Ведь завтра и не вспомнит обо мне. Отодвигаюсь от него дальше, рискуя свалить и себя, и его. Выносить близость просто средневековая пытка.
— Не дергайся.
— Что тебе нужно, Давид?
Умудряюсь толкнуть его в грудь, но силы внезапно заканчиваются. Трагифарс моих оголенных разорванных чувств постигает вышку и разрывается ядерным взрывом. Не хочу больше быть послушной. Не хочу входить в положение. Мне плевать на их бизнес, на слияние и вывод капитала. Устала. Я устала!
— Дина.
И меня прорывает. Куда только холеная выдержка девается.
Вся наука матери летит в пропасть. То, что вдалбливали в меня с детства, лопается как мыльный пузырь.
Дина, ты должна понимать в каком обществе мы вращаемся. Личные интересы ничто, главным является исключительно благосостояние… Что бы не случилось, ты должна всегда быть на высоте. У женщин одно оружие — внешность и искусство в постели. Будь учтива, доброжелательна и послушна…. Помни, что превыше всего ставятся не твои желания, как прожить жизнь, а семейные дела. И только ты теперь сможешь спасти папу.
Помоги нам. Иначе… Иначе я просто умру…
Вот мантра моей родительницы, вбитая в голову отбойным молотком.
Но знаете! Да пошли они!
Я это я теперь.
— Уйди, — задушено молочу. — Или лучше отпусти меня. Насовсем отпусти. Вы меня замучили. Все! Мать до смерти боится, что ты вышвырнешь меня и тогда их планам конец. Ты-ы-ы! Ты медленно пытаешь своим безразличием и презрением. У меня же душа есть, понимаешь? Чертов ты замороженный демон! Я вас всех ненавижу! Всех!
Сумбурная речь не впечатляет Давида.
Он лишь аккуратно ставит на пол и встряхивает за плечи. Сбрасываю руки, отшагиваю назад. Огромное зеркало позади отражает мой жалкий вид. Драная привокзальная блудница с размазанной косметикой и спутанными волосами. Против меня безупречный муж королем смотрится. Он спокойно и самое убийственное, безэмоционально взирает на меня с высоты своего роста. Неопределенно дергает уголком губ, роняет слова как подарок.
— Давай ты переоденешься, помоешься и мы поговорим.
— О чем?
— О нас, Дина.
О нас.
— К черту!"
"В сердцах рассекаю воздух рукой и направляюсь в спальню. Минут сорок моюсь и привожу себя в относительный порядок. Надев мягкий спортивный костюм, промокаю волосы сидя уже на кровати. Нужно заканчивать вынужденный брак и жить как хочется. Плевать, что могу остаться ни с чем, я готова голодать лишь бы больше не испытывать боль от беспомощности.
Отвыкну. Забуду. Переживу.
Тянусь к сумке и верчу в пальцах визитку Воронова.
