Вчерашний вечер, сегодняшнее утро, твой выходной — это же четко спланированный ход? Да? Я как чувствовала, что все слишком сладко, чтобы быть правдой. Ты прощаешься со мной? Отвечай!
— Чего?
— Бросаешь меня, чтобы быть с ними?
— С кем?
— С Баженовой и вашим ребенком. Она же дала тебе то, чего я не могу.
— Глупости.
— Какие уж тут глупости? Аннет мама, ты папа, вы уже семья. Навсегда.
Назар подскакивает с места и в два шага оказывается возле меня. Разворачивает мой стул на себя и опускается передо мной на корточки.
Хватает мои ладони и переплетает наши пальцы."
"— Я просто хотел побыть вместе с тобой, Веснушка. Хотя бы один день провести вдвоем, оставив проблемы и тревоги на завтра. Устал от всего.
— Ты подсластил горькую пилюлю, Гор, сюрпризами. Да вот только теперь от этого еще больнее.
— Да ничего я не сластил, Каро. Ничего не меняется. Мы вместе, как и прежде. Мы с тобой — семья. Просто теперь у меня есть еще и сын.
Глава 14
Каролина.
Оставшаяся часть дня проходит как в тумане. Я бесцельно ковыряю тарелку с давно остывшим овсяным блином, не в силах подняться со стула.
В размышлениях меня бросает из крайности в крайность: то хочется бежать за три девять земель на другой конец земного шара, то хочется остаться с Горским и доказать этой стерве Баженовой, что ей не удастся нас победить.
Спустя какое-то время мужу все же удается убедить меня выйти из дома. Мы едем в кинотеатр на какой-то фильм, название которого я даже не стараюсь запомнить. Все равно весь сеанс я буду смотреть сквозь экран, размышляя о том, как дальше жить.
Каждое касание Назара отдает тупой болью под ребрами. Меня хватает на пол минуты. Выдергиваю руку и прячу ладони между коленками.
Когда начинаются финальные титры, первой вылетаю из кинозала. Бегу по работающему эскалатору вниз, игнорируя оклики супруга за спиной. Врываюсь в туалетную комнату, расталкивая очередь. Закрываюсь в кабинке и выплевываю весь завтрак в унитаз.
Слезы катятся по щекам, живот скручивает от боли. Физически мне насколько плохо, я едва держу равновесие стоя на коленях.
Гневный стук в хлипкую пластиковую дверцу в сопровождении женских криков усиливается.
— Идите к черту! — не выдерживая шума, ору я в ответ. И тут же жалею о сказанном.
Недовольство перерастает в новый шквал обозлённых комментариев, усиливается стук в двери. Сжимаю ладонями уши, надеясь, что так пульсирующая боль в висках станет меньше.
— Да хватит уже орать! — Дверные петли соседней кабинки издают жалобный скрип.
