Не исчезает, но по крайней мере позволяет двигаться дальше. Назар рядом. Чтобы не происходило, чтобы не случилось дальше он со мной. А я с ним. Мы поддержка и опора друг для друга. Мы две половинки.
Накрываю губы мужа своими, скольжу холодным носом по его щеке.
— Я готова. Пошли скорее внутрь, — глядя в зеленые глаза Горского, отстраняюсь я на шаг.
Назар одаривает меня ответным чмоком. Затем, подхватив одной рукой два наших чемодана, спешит вместе со мной к раздвижным дверям аэровокзального комплекса.
Минуем металлодетекторы, сворачиваем к эскалаторам. Вроде все, как всегда: регистрация, получение посадочных талонов, таможенный контроль, сдача багажа, но тревога, растекшаяся по грудной клетке как подсолнечное масло по сковородке, не отпускает.
Ловлю себя на том, что постоянно оглядываюсь по сторонам. Глазами ищу ту, кто вот-вот появится и испортит всю идиллию, воцарившуюся между мной и мужем.
До посадки еще сорок минут. Вместо многолюдного зала ожидания, Назар тянет меня в один из ресторанчиков, что находятся на втором этаже аэропорта.
— Разве мы не состыкуемся с остальными перед посадкой?
— Не думаю, что это хорошая идея, — рассматривая меню, отвечает Назар.
— Но там твой сын…
— И Аннет, которую ты на дух не переносишь, — Горский поднимает голову и впивается в меня пытливым взглядом.
— Я постараюсь не реагировать на её нападки.
Назар отрицательно машет головой.
— Еще наболтаетесь.
Мне требуется несколько секунд, чтобы уловить подвох в коротком ответе мужа.
— В смысле? Только не говори, что они будут сидеть с нами в одном ряду?
— Почти.
— Назар, ты издеваешься?
— Издевается мой некомпетентный секретарь, который не смог сделать элементарное задание. Вместо парных билетов в разных концах салона этот идиот оплатил места в соседних рядах. А когда ошибку заметили, свободных мест на рейсе уже не осталось. Они будут сидеть за нашими спинами.
Нецензурное слово, вырвавшееся из моего рта, глушится детским радостным окриком:
— Па-па, па-па, па-па!
Мое сердце выскакивает из груди.
Выпрямляю спину и застываю словно статуя. Они тут, они тут, они уже тут — набатом звенит в голове. Медленно поворачиваю голову и следую взглядом за вставшим из-за стола Горским.
Маленький белокурый мальчик, покачиваясь на своих коротких ножках, осторожно ступает по ровному полу. Он громко и четко повторяет «па-па», глядя на спешащего к нему высокого мужчину.
