Видишь, даже руки не трусятся?
Супруг внимательно смотрит на мою вытянутую ладонь. Его брови удивленно ползут вверх, когда он не замечает никакого тремора или напряжения в моих тонких пальцах.
— Это пугает, — тяжело вздохнув, бормочет супруг.
Показываю ему язык и отворачиваюсь к окну. Ни за что не признаюсь, что уже неделю глотаю успокоительное. Чем ближе текущая календарная дата была к двадцать шестому декабря, тем тревожнее мне становилось.
Каждый вечер перед приходом мужа с работы, я репетировала сцену, где говорю ему, что отказываюсь лететь.
А потом трусила. Я раз за разом попадала в объятия любимого мужчины и моментально прятала заготовленную речь до лучших времен. Которые в итоге так и не наступили.
Остальную часть пути мы с Назаром не разговариваем. Он раздает последние рабочие наставления перед полетом, я смотрю на зажигающиеся уличные фонари столицы.
Прощаться с городом не собираюсь, но меланхоличная тоска немного терзает и без того расклеенную душу. Сморю на заснеженные витрины как знакомых, так и до сих пор не посещенных заведений.
Записываю в чертоги памяти фасады зданий, мимо которых ездила каждый день из дома в центр. Впитываю атмосферу родных и до боли знакомых улочек.
Мне уже всего этого не хватает. Я уже скучаю по дому.
Понятия не имею, когда вернусь сюда насовсем. Не тешу себя иллюзиями, что наше с Назаром пребывание в одной из европейских столиц продлится всего месяц. Такое возможно лишь в сказках. У маленького мальчика, у сына Назара раковая опухоль.
Это не аппендицит или камни в желчном пузыре, одним скальпелем данную заразу не вылечить. Нужна химия, уход и, возможно, повторное хирургическое вмешательство.
То ли мой уровень стресса стал зашкаливать, то ли в принципе срок эффективности успокоительного не такой длинный, как я рассчитывала, оставляя блистер с таблетками дома, но чем ближе мы оказываемся к аэропорту, тем сильнее я начинаю тарабанить пальцами по дверной карте.
Сердце ускоряет ритм, дыхание учащается. Откидываю голову на подголовник и поджимаю губы.
Тянусь рукой к Назару, чтобы переплести наши пальцы. Он сначала пытается отмахнуться, но я усиливаю хватку.
Мы вновь поменялись местами. Нервозность Назара ушла вместе с погружением в привычную рабочую среду.
Муж снова мой привычный островок спокойствия и безопасности, тихая гавань для моей неспокойной натуры.
Предстоящая встреча с Баженовой и их общим сыном холодит мои внутренности. Совсем скоро мы все столкнемся нос к носу.
