Считанные минуты остались до живой встречи с тем самым мальчиком с фотографии, который так увлеченно грыз погремушку.
Боюсь даже представлять, как это будет.
— Уверенна? — открыв дверь и подав мне руку, уточняет Назар. — Я пойму, если ты передумала.
Поравнявшись с мужем на тротуаре, без раздумий висну на его плечах.
— Я боюсь, Гор. — Жмусь носом к горячей шее любимого мужчины и с силой жмурю заслезившиеся глаза. — Совсем, совсем капельку. Эта поездка серьезное испытание для меня, для нас. Твоя поддержка очень нужна.
Обними меня, пожалуйста, крепко, крепко.
Назар сжимает свои руки вокруг моей талии и отрывает от земли. Кружит перед зданием аэропорта, не обращая внимания на то, что мы можем кому-то мешать."
"— Я всегда тут, — шепчет Горский, вернув меня на землю. Его горячие ладони гладят мои замерзшие щеки. — Всегда. Чтобы не случилось, говори обо всем открыто. Хорошо? Я понимаю, что эта поездка самое сложное, что случалось в нашей жизни. Если ты чувствуешь, что не можешь, то говори, не переступай через себя.
Поедешь спокойно домой, я и слова не скажу.
Толкаю мужа под ребра.
— Еще б ты что-то сказал. Внебрачный ребенок в нашей семье есть только у тебя, — язвительно рычу я.
— Ну наконец-то ввернулась настоящая Веснушка. А то мне уже страшно было. Колени стали дрожать рядом с той до чертиков спокойной версией тебя. Черт его знает, что от такой Каролины ждать можно.
— Дуралей, — бормочу я, пряча рвущуюся улыбку в теплую шею Назара.
Пока мы с мужем болтаем и обнимаемся, таксист выгружает наши тяжеленные чемоданы из багажника желтого седана.
Мужчина громко возмущается, что он не нанимался в грузчики, но ставит последний чемодан рядом с нами.
Назар достает из кармана брюк пару купюр и всучивает их в руки моментально повеселевшего бомбилы. Спрятав чаевые, таксист желает нам счастливого пути и, запрыгнув в салон авто, быстро уносится прочь.
Не могу отлипнуть от супруга. Не хочу. Прижимаюсь к его колючему пальто. Смотрю на бегущих мимо нас людей. Кто-то, как и мы, сегодня покинет этот город, кто-то, наоборот, только приземлился в родных краях.
Каждый со своей историей, со своей судьбой. Сотни, тысячи незнакомых лиц проносятся мимо.
С неба на вечерний город опускаются большие снежинки, падают куда придется и тут же превращаются в воду. Назар возмущается, что я опять путешествую без шапки. Натягивает мне на голову капюшон зимней куртки по самый нос. Хохочу и прижимаюсь к нему еще сильнее.
Нервозность постепенно притупляется.
