Харви взял со стола листок с записью сцены и поднялся, чтобы дать его Дакоте, но та отказалась:
— Не надо, я эту сцену слышу добрых три часа, уже выучила.
Она закрыла глаза и с минуту постояла молча. Остальные претенденты глядели на нее из зала, затаив дыхание, поддавшись исходившему от нее магнетизму. Харви, тоже во власти ее чар, не произносил ни звука.
Дакота открыла глаза и прочитала нараспев:
Ужасное утро. Льет дождь. Движение на загородном шоссе перекрыто, возникла гигантская пробка. Отчаявшиеся водители яростно сигналят.
По обочине дороги, вдоль неподвижно стоящих машин, идет молодая женщина. Подходит к заграждениям и обращается к постовому полицейскому.
Она сделала несколько быстрых шагов по сцене, подняла воображаемый воротник пальто и, огибая воображаемые лужи, доскакала до Харви, словно спасаясь от дождевых струй.
— Что случилось? — спросила она.
Харви молча смотрел на нее. Она повторила:
— Так что, мистер полицейский? Что тут происходит?
Харви спохватился и подал ей реплику:"
"— Человек погиб.
Разбился на мотоцикле.
Он еще с минуту смотрел на Дакоту, а потом торжествующе воскликнул:
— У нас есть восьмой, последний актер! Завтра с самого утра можно начинать репетиции.
В зале раздались аплодисменты. Браун вздохнул с облегчением.
— Ты потрясающая, — сказал Кирк Дакоте. — Ты когда-нибудь училась актерскому мастерству?
— Нет, мистер Харви, никогда.
— Ты сыграешь главную роль!
Они смотрели друг на друга с каким-то невероятным напряжением. И Харви спросил:
— Ты убила человека, дитя мое?
Та побледнела и, дрожа, пролепетала в панике:
— От… откуда вы знаете?
— У тебя в глазах написано.
Первый раз вижу такую мрачную душу. Завораживающее зрелище.
Перепуганная Дакота не сдержала слез.
— Не бойся, дорогая, — ласково сказал Харви. — Ты станешь звездой первой величины.
* * *Была почти половина одиннадцатого вечера. Анна сидела в машине у кафе «Афина» и следила за тем, что происходит внутри. Островски оплатил счет. Когда он встал из-за стола, она схватила радиопередатчик:
— Островски выходит.
Мы с Дереком, выйдя из засады на террасе, перехватили критика, как только он переступил порог ресторана.
— Мистер Островски, — произнес я, указывая на стоявшую перед нами полицейскую машину, — мы бы хотели задать вам несколько вопросов, если вы согласитесь проехать с нами.
Десять минут спустя Островски уже сидел в кабинете Анны и пил кофе.
— Верно, — признал он, — это дело меня страшно интересовало.
