Что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Но ты же не пытался, Джерри!
— Ты про что?
— Да, ты отправлял ее ко всем врачам, какие есть, иногда даже сам с ней ездил, но ты сам не пытался ей помочь!
— Но что я могу сделать такого, чего не могут врачи?
— Что еще ты можешь сделать? Но ты же ее отец, черт возьми! И когда-то у вас все было иначе. Ты забыл, как вы всегда были заодно?
— Ты прекрасно знаешь, что с тех пор случилось, Синтия!
— Знаю, Джерри! Вот именно: ты должен вернуть ее к жизни. Только ты можешь это сделать.
— А эту умершую девочку? — вспыхнул Джерри. — Ее тоже можно вернуть к жизни?
— Хватит, Джерри! Прошлое не вернуть. Ни тебе, ни мне, никому. Пожалуйста, увези отсюда Дакоту, спаси ее. Нью-Йорк ее убивает.
— Куда я ее увезу?
— Туда, где мы были счастливы. Увези ее в Орфеа. Дакоте нужен отец. А не родители, которые целый день орут друг на друга.
— Орут, потому что…
Джерри повысил голос, и жена тут же нежно приложила к его губам палец, чтобы он замолчал.
— Спаси нашу дочь, Джерри.
Только ты можешь это сделать. Ей надо уехать из Нью-Йорка, увези ее подальше от ее призраков. Уезжай, Джерри, умоляю. Уезжай и верни ее мне. Я хочу снова иметь мужа, снова иметь дочь. Я хочу снова иметь семью.
Она разрыдалась. Джерри с решительным видом кивнул, она убрала палец с его губ, и он твердым шагом направился к комнате дочери. Резко распахнул дверь и раздернул шторы.
— Эй, ты чего делаешь? — Дакота негодующе села в кровати.
— То, что должен был сделать уже давно.
Он выдвинул один ящик, потом другой и стал бесцеремонно в них шарить. Дакота соскочила с постели.
— Прекрати! Папа, прекрати! Доктор Лерн сказал…
Она хотела заслонить собой ящик, но Джерри с силой отстранил ее. Она удивилась.
— Доктор Лерн сказал, что тебе пора прекращать себя гробить! — гаркнул Джерри, доставая из ящика пакетик с белым порошком.
— Не трогай! — закричала она.
— Это что такое? Опять твой долбаный кетамин?
Не дожидаясь ответа, он направился в ванную, смежную со спальней.
— Кончай! Перестань! — Дакота пыталась выхватить у отца пакетик, но тот был сильнее и удерживал ее на расстоянии.
— Ты чего добиваешься? — спросил он, поднимая крышку унитаза. — Сдохнуть хочешь? В тюрьму сесть?
— Не надо! — взмолилась она и расплакалась то ли от злости, то ли от горя.
Он вытряхнул порошок в унитаз и немедленно спустил воду на глазах беспомощной дочери.
— Да, ты прав, сдохнуть хочу, чтобы больше тебя не видеть! — вопила Дакота.
