.
— Не надо... не надо... пожалуйста... пожалуйста, не называй меня так, пожалуйста, я умоляю тебя... я сделаю все... только... только...
— Эй, расслабься. Все в порядке.
Она смотрит на меня, слезы скатываются по подбородку и шее.
— Не... не будет в порядке. Ничего не в порядке. Они следят за мной... та женщина из ресторана следила за мной, а теперь они здесь, и никогда не будет хорошо.
Несколько прохожих вопросительно смотрят на нас, и хотя я не уверен, что она сосредоточена на них, могу сказать, что она действительно находится на пути к срыву.
Иначе она не позволила бы людям видеть ее в таком состоянии.
Поэтому я хватаю ее за руку и тащу за собой. Она не протестует, пока я веду ее через черный выход ресторана и прижимаю к стене.
Мы оказываемся в небольшом переулке, скрытом от глаз. Здесь не так светло и нет людей, следящих за каждым ее движением.
Но она все еще тихо плачет, ее тело напряжено.
Я протягиваю руку к ее очкам и снимаю их. Она пытается бороться со мной, чтобы удержать их на месте, потому что они ее маскировка от мира.
То, за чем она может спрятаться и надеяться, что никто ее не увидит.
— Отдай их, — шепчет она.
— Чтобы ты могла вернуться в свой пузырь?
Она смотрит на меня.
— Что плохого в пузырях? Они безопасны, и никто не причиняет тебе вреда, когда ты в них.
— Они иллюзия, которая рано или поздно исчезнет. Все, что тебе останется, это еще больше страданий.
— Я разберусь с этим, когда это произойдёт.
— Или ты можешь справиться с этим сейчас, а не прятаться.
— Я не прячусь.
Я в порядке.
Я достаю свой телефон, открываю камеру и подношу его к ее лицу.
— Разве это похоже на человека, с которым все в порядке?
Ее губы раздвигаются и дрожат, а в фальшивых глазах собирается свежая волна слез. Я ненавижу, что она изменила цвет глаз, что я едва вижу проблеск неземной синевы, в которую я смотрел, когда впервые встретил ее.
Голубой цвет, рассказывающий мистическую историю без единого слова.
Она отталкивает телефон и смотрит в сторону. Когда она говорит, ее голос так низок, что почти неразборчив.
— Иногда прятаться единственный выход для таких, как я. Так что позволь мне.
Я опускаю ее очки в карман и кладу одну руку на стену возле ее головы, а другой беру ее за горло и наклоняюсь к ней."
"— Видишь ли, в этом-то и проблема. Я не могу.
Ее дыхание сбивается, когда моя грудь льнет к ее груди, пока мы оба не ощущаем гулкие удары сердца и скачущий пульс.
Пока мы оба не оказываемся в ловушке настоящего момента.
— Что ты делаешь...
