— Тил целует сына в щеку.
— Нет, пока мы все не проясним. — Ронан наклоняется вперед. Он передал Реми почти все свои гены, от цвета карих глаз до прямого аристократического носа, который он сам унаследовал от своего отца-графа. — Ты собираешься украсть мою жену, Нокс? Потому что мы с Реми этого не допустим.
— Не допустим, — повторил Реми, подражая хмурому взгляду отца.
— Ни за что на свете. На самом деле, у меня есть работа, так что ты можешь забрать ее обратно.
— Нокс, не смей! — возражает Тил.
— Пока, Реми.
— Пока, дядя Нокт!!!
Моя улыбка исчезает, как только я отсоединяюсь.
Я пытаюсь занять голову работой, но после часа или около того чтения досье невозможно отогнать напряжение, нарастающее в плечах.
Поэтому я решаю выйти и сменить обстановку.
Предпочтительно трахнув кого-нибудь.
Это лучший способ избавиться от накопившегося напряжения, но есть одна маленькая проблемка.
С тех пор как я трахнул Анастасию три недели назад, у меня нет аппетита ни к кому другому.
Дело не в том, что я не хочу трахаться.
Дело в том, что я хочу трахать ее. Никого другого, кроме лживой, коварной воровки, которую я уже должен был разоблачить.
Проверка, которую Дэниел провел на нее, оказалась безупречно чистой, что чертовски подозрительно. Как она сама.
И я разберусь с этим.
Просто еще не придумал, как. Потому что каждый раз, когда я вижу ее, я представляю свой член у нее во рту или в ее тугой киске.
И это не очень продуктивно. А может, и продуктивно, смотря с какой стороны на это посмотреть.
Я оставляю портфель в кабинете и поднимаюсь на лифте на парковку.
Кто-то останавливает его этажом ниже, одна из ассистенток. Она улыбается, и я притворно улыбаюсь в ответ.
Теперь легко притворяться, что я нормальный, что я могу автоматически улыбаться при виде другого человека, а не вынашивать гнусные мысли о том, чтобы сбросить его с самого верхнего этажа.
Я могу вести себя дружелюбно, но я не доверяю людям. Не после того, как самые добрые из них превратили мою жизнь и жизнь моей сестры в ад.
Гнилые люди выглядели шикарно, элегантно, имели все нужные связи и деньги, скрывая свои поганые наклонности.
Они использовали свою власть, охотясь на уязвимых и подпитывая свои отвратительные животные желания.
Именно поэтому я сделал своей миссией заставить их заплатить при любой возможности. Пресса и все в юридической среде говорят, что я разборчив, но они не знают истинной причины этого.
Я отказываюсь представлять интересы человека, если сомневаюсь, что он гнилой.
