Она ждет меня, ее лицо безучастно, но она ничего не говорит.
Слова никогда не были и не будут ее сильной стороной. А еще она настоящая заноза в заднице, потому что знает, что может добраться до меня одним только взглядом.
Именно так она выражала мне свой дискомфорт, когда мы были детьми и она не говорила.
После минутного бесплодного раздумья я говорю:
— Одна девушка хотела, чтобы я представлял ее интересы, потому что она подала в суд на своего отца за сексуальное насилие и требует денежной компенсации.
Тот взгляд возвращается, тусклый, который убивает весь свет в ее глазах.
Глаза, которые так долго были мертвы и наконец начали оживать десять лет назад. Теперь это исчезло, будто, как и я, она вернулась в ту адскую дыру в Бирмингеме. В дыру, наполненную вонью алкоголя, наркотиков и мужчин.
И мне хочется застрелиться. Вот почему у меня нет желания говорить ей, вот почему я держу все это в себе.
Я гребаный ублюдок, но у меня одна цель — защитить свою младшую сестру. И я только что с блеском ее провалил.
— Послушай, Ти, это не...
— Я так и знала, — говорит она спокойным тоном.
— Знала что?
— Ты от меня что-то скрываешь.
— Я ничего не скрываю. Это просто работа. Тебе не о чем беспокоиться.
— Но работа влияет на тебя. Я вижу, как на твоем лице появляется твердость, Нокс.
— Я в порядке.
— Я тоже так говорила, и мы оба знаем, чем это закончилось.
— Я адвокат по уголовным делам, Ти. Я справлялся и с худшим, чем это.
— Худшим, да, но не в этом случае.
— Разве ты не говорила мне защищать тех, кто так же беззащитен, как и мы?
— Нет, если это тебя задевает, если это лишает тебя человечности и забирает тебя у меня.
— Кто кого забирает? — раздается мужской голос с ее стороны, прежде чем Ронан, ее муж, появляется рядом с ней.
Он без рубашки и несет полуголого Ремингтона на руках. На них обоих полотенца, а волосы мокрые. Это шампунь на голове Реми?
— Папа... — мой племянник хлопает в ладоши, затем показывает на меня. — Дядя Нокт...
Вот кто я для своего трехлетнего племянника — тарабарщина из согласных и гласных.
— Привет, дружище."
"Я улыбаюсь ему, благодарный за то, что они прервали меня. Если бы они не появились, разговор с Тил мог бы перейти в катастрофическое русло.
— Привет, дядя Нокт! — он снова хлопает в ладоши. — Папа сделал мне ванну.
— Верно. Кто твой любимчик?
Ронан протягивает ему кулак, и он ударяет по нему, неудержимо хихикая.
— Папочка!
— Хорошо, иди переоденься и дай мне поговорить с твоим дядей Ноксом.
