Я чувствую, как она сжимается вокруг меня, заглатывая меня внутрь и обсасывая мой член, будто она не может кончить сама и приглашает меня с собой.
Мой темп становится бешеным, подстегиваемый ее удовольствием. Это то, на что способна только она, делая меня настолько настроенным на ее оргазмы и дрожь в ее теле, что я не могу побороть желание следовать за ней.
Быть с ней.
Владеть ею, блядь.
При этой мысли, мысли о том, чтобы владеть ею, моя сперма выплескивается внутрь нее с такой разрушительной силой, какую я никогда раньше не ощущал.
Как будто я мщу.
Как будто я хочу, чтобы каждая ее пора была заполнена моим семенем.
Медленно выходя из нее, мой взгляд следит за струйками спермы, вытекающей из ее киски, размазывающейся по ее бедрам и скапливающейся на полу.
Тени медленно уходят на задний план, когда бушующее чувство собственничества бульдозером выходит на передний, разрывая мою плоть и врезаясь прямо в кости."
"Я всегда скрывал свою склонность к одержимости — потребность быть номером один, быть любимцем отца и даже быть единственной опорой для Ти.
И я пытался избавиться от этих дурных привычек с тех пор, как закончил среднюю школу.
Я впервые почувствовал ослепляющее чувство собственничества к тому, с кем спал. Это близко к темной одержимости.
Опасной, когда мои тени выходят наружу и начинают играть.
И все же, я не могу перестать смотреть на свидетельства моей собственности, капающей из нее.
Я не могу отпустить ее, хотя мы оба задыхаемся и пот покрывает нашу кожу.
Это первобытная вещь, которую я не могу контролировать.
Сырое чувство, которое держит меня в заложниках и отказывается отпускать.
Из нее вырывается тихое хныканье, и этот звук выводит меня из транса. Я медленно отпускаю ее, затем, пошатываясь, встаю на ноги, укладывая свой полутвердый член.
Да, я только что кончил в нее, но вид моей спермы, вытекающей из ее киски, дразнит мой член для еще одного раунда.
Но дело не в этом.
Я пришел сюда не для того, чтобы трахаться несколько раз и даже не для того, чтобы потрахаться вообще.
Я здесь для того, чтобы Анастасия перестала смотреть на меня, чтобы она перестала быть настроенной на меня, когда у нее нет никаких дел.
Она поворачивается и медленно встает на колени, затем смотрит на меня сверху. Мой член дергается при виде ее обнаженности. На ее бледной коже виднеется несколько красных следов от того, как я держал ее — вокруг шеи, на запястьях и на кремовой плоти ее грудей. Ее соски покраснели и набухли от моей атаки. Ее губы тоже.
