Часть меня хочет протянуть руку и вытащить линзы и увидеть настоящие глаза, настоящие, которые я запомнил глубоко в своей душе. Но побеждает самая логичная часть, та, которой должно быть все равно, какие глаза настоящие. Они мне не нравятся в первую очередь.
Глаза.
Это та часть лица, вызывающая наибольшее презрение. Это то, от чего мы с Ти пытались убежать, но так и не смогли, даже после того, как освободились.
Поэтому я хватаю Анастасию за бедро и переворачиваю на живот. Она задыхается, звук эхом отдается в маленькой квартирке, ее голова поднимается, вероятно, чтобы посмотреть на меня, но я хватаю ее за волосы и прижимаю к полу.
— Оставайся в таком положении.
Слышно ее тяжелое дыхание, и я чувствую, как она напрягается подо мной, но вскоре расслабляется, упираясь щекой в пол."
"Будто мое бессердечное, жестокое обращение — это нормально, и она принимает его.
Будто... она мне доверяет.
Черт возьми.
Какого хрена она мне доверяет, когда я обещал причинить ей боль? Я ощутил, что она была мазохисткой в ту первую ночь, но разве это все еще относится к этой категории?
Но, несмотря на себя, какой-то уголок внутри радуется этому факту, тому, что она доверяет мне настолько, чтобы отпустить, хотя она не из таких.
Когда она явно скрывает так много дерьма и является маленькой обманщицей.
Мои пальцы цепляются за ее трусики, стягивают их, и она раздвигает ноги, позволяя мне устроиться между ними, будто я всегда был здесь. Между ее гребаных ног.
Отбрасывая трусики, моя рука находит ее мокрые складочки.
— Хм. Такая ахуенно мокрая. Обещание грубого секса возбудило тебя, красавица?
Она ничего не говорит, но я получаю ответ, когда ее соки покрывают мои пальцы и стекают между ее бедер.
— Скажи мне, что ты сегодня принимала противозачаточные.
— Я на уколах.
— Спасибо, блядь.
— Ты не собираешься... использовать презерватив?
Она пытается повернуть голову, но я держу ее.
— Теперь, когда я попробовал твою киску без защиты, я не собираюсь возвращаться к использованию барьера.
Я хватаю ее запястья и фиксирую их у нее на пояснице, затем использую их и свою хватку на ее затылке как рычаг, входя в ее узкое тепло одним безжалостным движением.
Блядь.
Я пришел сюда с обещанием насилия, даже мести, но в тот момент, когда ее стенки сжимаются вокруг меня, я словно выхожу на другой уровень существования.
На тот, где существуем только мы двое.
Она стонет, и звук обрывается, когда я выхожу до упора, а затем вхожу сильнее, на этот раз так же яростно, как мои тени.
