На потрескавшемся потолке, который украшают рисунки звезд, оставленные предыдущим жильцом, видны линии дыма.
Моя мебель скудная и никакая. Поскольку это однокомнатная квартира, у меня только диван, который можно превратить в кровать, и стол — тот самый, вокруг которого мы сидим. На полу.
Но он не смотрит на них, его внимание приковано к разбросанной повсюду одежде и посуде, скопившейся в раковине.
— Я собиралась убраться, — бурчу я.
Он снова смотрит на меня с небольшой ухмылкой.
— Я что-то сказал?
— Могу сказать, что собирался.
— Как ты можешь сказать?
— Ну, такие люди, как ты, не ценят хаос.
— Такие, как я?
— Чопорные и правильные.
— Любовь к организованности не имеет ничего общего с чопорностью и правильностью.
— Да, имеет.
— Нет. Ты живое доказательство этого.
— Как это?
— Ты сама чопорная и правильная, но не организованная.
— Я... не чопорная и не организованная."
"— Ношение кружевных трусиков, питье воды из соломинки и всегда чистые и подстриженные ногти говорят об обратном. Кроме того, твоя манера речи спокойная и размеренная, будто тебя учили частные репетиторы говорить определенным образом.
Мой рот открывается, а кусок пиццы остается висеть в воздухе. Как и когда, черт возьми, он вообще обратил внимание на эти вещи?
Блин, даже я не обращаю внимания на половину из них.
Я должна была знать, что он будет представлять для меня опасность. Я должна была оттолкнуть его сильнее, когда могла.
Но сейчас это невозможно, не так ли?
Не тогда, когда я стала необъяснимо зависима от него, от его неземного лица и восхитительного акцента в глубоком голосе.
Не сейчас, когда встреча с ним приносит чувство покоя, которого я никогда раньше не испытывала.
Он опирается на руку, блеск в его глазах так похож на хищника, которому нравится забавляться со своей добычей.
— Скажи мне, что сделало тебя чопорной и правильной, Анастасия?
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
Я откусываю кусочек своей пиццы.
— Дай угадаю. Это как-то связано с твоей настоящей личностью, поэтому ты ее и сменила.
Тебе было душно там, откуда ты родом? Поэтому ты уехала?
Мои уши нагреваются, но вместо того, чтобы сыграть ему на руку, я наношу ответный удар.
— А что насчет тебя?
— Что насчет меня?
— Как ты стал чопорным и правильным?
— Повторюсь, я не чопорный, но у меня классный приемный отец, спасший меня и мою сестру-близнеца из трущоб. Благодаря ему я превратился из гадкого утенка в прекрасного лебедя.
Он подмигивает, но за этим нет никакой игривости.
