Увидев мое лицо, отец сразу перестал улыбаться.
Он поставил пластиковый стаканчик на тумбочку, присел на краешек кровати и притянул меня к себе.
— Джонни, — вздохнул он, — сынок, не держи все внутри."
"Я ревел, как маленький испуганный ребенок, уткнувшись в отцовское плечо.
— Что они говорят? — спросил я, когда ко мне вернулась способность произносить слова.
— Шесть недель минимум, — честно ответил он.
Я всегда уважал его за честность.
— Пап, все пропало, — покачал я головой, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать от отчаяния.
— Летняя кампания… Молодежная лига… для меня все кончено!
— Не кончено, — заверил меня отец. — На волоске, но не невозможно.
— На волоске, — повторил я. Сердце билось так отчаянно, что я боялся, как бы оно не выскочило наружу. — Дерьмо!
— Не забывай, кто ты. — Он встал и помог мне сесть на край кровати. — Ты мой сын, — добавил он, опуская мои ноги на пол. — И ты — боец.
Я свесил голову на грудь.
— Какой из меня боец…
— Ты был бойцом с того дня, как появился на свет, — возразил он.
Отец приподнял мне подбородок и заставил смотреть в его синие глаза. — Ты никогда не пасовал перед трудностями. Я не помню, чтобы ты позволял чему-то вставать у тебя на пути, и шесть недель не причина делать это сейчас.
— А если у меня ничего не получится? — прохрипел я, озвучив мой главный страх. — Если к тому времени я не приду в форму?
— Значит, не получится, — спокойно ответил он.
— Пап, я не могу… — мотнул головою я и судорожно всхлипнул.
— Если этим летом у тебя ничего не получится, значит так тому и быть, — повторил отец. — Но ты по-прежнему останешься Джонни Каваной. Достойным учеником. Хорошим человеком. И по-прежнему лучшим из моих решений.
Миллионный раз в жизни я смотрел на человека, который вырастил меня, и думал: «Стану ли я когда-нибудь таким же сильным, как ты?»
Я смотрел, как отец пододвигает стул и садится напротив меня.
— А теперь, сынок, давай реально взглянем на вещи, — предложил он, ослабляя узел галстука.
Дождался, блин.
— Реально? — переспросил я.
Отец кивнул:
— Допустим, ты не попадешь в Молодежную лигу в июне…
— Пап, я не могу…
— Выслушай меня, пожалуйста, — невозмутимым тоном попросил он.
Я угрюмо кивнул.
— Допустим, ты не сможешь сделать это в июне, — продолжал отец, описывая вслух самый страшный из моих кошмаров. — Это убийственно. Мы с мамой тебя понимаем.
