Иначе я буду вынужден применить силу, — отчеканил командир, вытаскивая из ножен меч. А яйца у него и правда здоровые. По-хорошему это ему бы следовало носить титул, а не долбоёбу-пеньку. Но мир, порой, бывает чертовски несправедлив.
— Применить силу? — осклабился я, — Нас в десять раз больше, чем вас. Если дёрнетесь, то…
— Отпусти его! Немедленно! — этот голос уже принадлежал Байрану. Он тоже подтянул своих ребят, выстроив их за спинами бойцов пенька. Что ж, теперь расклады были более-менее равны. Твою мать. О чём я вообще думаю? Положить хер знает сколько народу за возможность просто наказать этого урода? Да уж, это ведь надо было так меня выбесить…
— Генри.
Не надо, — похоже, барон верно понял мой настрой, — Сегодня пролито уже достаточно крови.
— Мы не собирались проливать новую, — покачал головой я. Вытер лезвие кинжала о рукав гамбезона, убрал оружие обратно в ножны и кивнул своим парням. Те многозначительно хмыкнули и с силой толкнули рыцаря вперёд. Тот споткнулся о труп одной из тварей, не смог удержать равновесия и шлёпнулся прямо в грязь перед своими людьми, — Просто заберите эту падаль с наших глаз долой и постарайтесь сделать так, чтобы он на них больше не попадался.
В противном случае поручиться ни за себя, ни за своих ребят я не могу.
Бойцы в коричнево-белых табардах(то же самое, что и сюрко) помогли сиру Пеньку подняться и тут же скрылись за спинами людей барона. Он же смерил меня долгим, задумчивым взглядом, покачал головой и направился к командиру бело-синих солдат.
— Неплохую ты ему выволочку устроил, — хмыкнул Бернард, поравнявшись со мной, — Такое он забудет нескоро.
— Я чуть было его не убил, когда он начал рассуждать про «чернь», — я покачал головой, — Честно говоря, если так пойдёт и дальше, то рано или поздно у меня появится желание вырезать нахер всю шайку этих титулованных уродов.
— Прекрасно тебя понимаю, — кивнул сержант, немного помолчал и добавил, — Вот только у этих титулованных уродов есть деньги. И они готовы эти деньги платить за то, что такие люди, как мы будем разгребать их грязные или не шибко грязные дела.
На одной вере в справедливость мы далеко не уйдём. Людей ты ей не накормишь, лошадей не подкуёшь, доспехи не отремонтируешь.
— Именно поэтому они всё ещё живы, — я облизал губы, пытаясь избавить их от запёкшейся кровавой корки, и невольно поморщился. Сколотый зуб тут же дал о себе знать противной ноющей болью. Зараза. И это ещё все последствия сотрясения наружу не выползли.
