Гамбезон, находившийся под ней, тоже превратился в лохмотья. Из раны вывалились кроваво-чёрные червяки кишок. Такое уже не лечится. По крайней мере, не при нашем уровне медицины. Сучье дерьмо.
Парень был без сознания. Я присел рядом с ним на корточки и одним точным ударом вонзил кинжал в шею. Бедолага в последний раз дёрнулся и затих. Теперь уже навсегда. Грёбаный хер. Но лучше уж так, чем заставлять его ещё несколько часов мучится, надеясь на чудо.
— Это Арнульф. Раньше был карманником в девяти башнях. Решил встать на путь исправления.
И надо признать, он не зря в отряде ел свой хлеб. В нём дремал талант кашевара, который он вполне успешно раскрыл. А теперь он тоже мёртв. И всё потому, что одному долбанутому на всю голову мудаку приспичило атаковать врага сразу, вместо того, чтобы здраво оценить ситуацию на поле боя. У мудака были латные доспехи, а вот у Арнульфа, как ты можешь заметить их не было. В итоге он заплатил своей жизнью за твою сраную «удачу».
— Но… — начал было Пенёк, но я не дал ему закончить.
Просто ещё раз поднёс к его лицу перемазанный в крови Арнульфа кинжал. Этого оказалось достаточно, чтобы урод заткнулся, подавившись своими словами. Мы отправились дальше.
Рорик лежал совсем рядом. Удар фальшиона пришёлся ему прямо в лицо, изуродовав бойца почти до неузнаваемости. Вместо кожи там зияла одна сплошная рваная рана. Левый глаз лопнул и вытек. Правый был залит кровью. Кусок носа был отрублен и болтался теперь лишь на одном лоскуте кожи. Солдат уже не дышал.
Наверное, умер от болевого шока. А может быть, захлебнулся собственной кровью, будучи не в силах подняться или хотя бы перевернуться.
— Это Рорик. Портовый рабочий. Таскал тюки, ящики, связки каната в девяти башнях. Но платили ему там совсем немного. Так, что даже на еду не хватало. Не говоря уже о крове. Отряд дал ему и то и другое. И, нельзя не признать, что он отплатил нам взаимностью, помогая там, где требовались сильные руки. А теперь он мёртв. Из-за одного драного мудака, который не сообразил, что поляну можно объехать по краю и оказаться за спинами строя солдат, — я на мгновение замолчал, с трудом сдерживая клокотавшую внутри злобу.
Руки чесались прямо здесь и сейчас засадить остриё кинжала этому уроду в глаз, да так, чтоб остриё вышло у него из затылка. Останавливал лишь тот факт, что он друг нашего работодателя и союзника, с которым мне не хотелось бы портить отношения, — Вигги, подними ему голову. Покажи ему всех.
