Солдат тут же послушно вцепился в край шлема рыцаря и дёрнул его на себя. Наверное, чересчур сильно, так как сир пенёк тут же громко застонал и вновь попытался ругнуться, но Эйнар опять вывернул пеньку руку, заставив того замолчать.
— Вот эти все парни погибли сегодня из-за тебя. Смотри, ещё кровь, сука, свежая.
— Это всего лишь чернь… — Эйнар надавил на выкрученную руку посильнее, и Пентброк вновь прикусил язык. Ох и зря он это сейчас пизданул."
"— Чернь? — переспросил его я, судорожно стискивая рукоять окровавленного кинжала и изо последних сил удерживая себя от желания, воткнуть его прямиком в рожу этого урода, — А теперь, сука, послушай меня.
Это чьи-то, блядь, отцы! И чьи-то сыновья! Посмотри, на них, сука! Они сражались и умирали, пока ты, пидарас ёбаный, лежал в сторонке и отдыхал, рассуждая о том, как тебе повезло, что какая-то чернь сейчас дохнет, спасая твой обосранный зад. Ты думаешь, что получив титул по праву наследования, ты стал хозяином этой жизни? Ты думаешь, это тебе, ёбаной суке, даёт право распоряжаться их жизнями? Вот только знаешь, что я узнал за своё недолгое пребывание в этом мире? — я поднёс остриё кинжала к лицу рыцаря.
Так, чтобы он мог рассмотреть его во всех деталях, — Смерть не делает различий между чернью и благородными. Они все умирают одинаково, если воткнуть им кинжал меж рёбер. Сначала молят о пощаде, а потом срутся и ссутся от страха. Визжат от боли. Вспомни об этом, когда в следующий раз решишь снова выкинуть подобную хероту…
— Сир Пентброк, что у вас тут происходит⁈ — к нам подошёл «командир» его рыцарского копья.
За его спиной выстроились в ряд пятеро бойцов с мечами на изготовку. Что ж… Возможно, придётся сегодня пролить ещё немножечко крови. Это будет даже справедливо. Один его боец за одного нашего. Хороший урок для урода, если подумать.
— Дружеская беседа, — осклабился я, положив руку на эфес меча, — Проводим разбор тактических и стратегических ошибок, допущенных вашим господином в этом сражении.
К нам уже начали подтягиваться и мои ребята, окружая место будущего мордобоя плотным, ощетинившимся сталью кольцом.
Их было намного больше, чем сторонников пенька. И это очень сильно напрягало его собственного командира. Но виду тот старался не подавать, чем невольно вызывал уважение.
— Эти нелюди… — начал было Пенёк, но Вигги размахнулся и дал рукояткой своего фальшиона прямо ему по шлему, заставив ублюдка прикусить свой поганый язык.
— Отпустите его. Немедленно.
