Висящее над деревьями солнце запуталось в её волосах.
– Это было и в моём экземпляре. Я всё прочла ещё до того, как Лэмб открыла рот, я хотела остановить её, но… там даже почерк мой."
"Хэдли повернулась, тени скрывали её лицо. Сеп вдохнул её запах и ощутил, как сдавило грудь.
А потом заметил, как Хэдли поникла, словно из неё выжали все силы.
– Ты в порядке? – спросил он.
Она кивнула.
– Просто… со вчерашнего дня я такая усталая. Сейчас в классе думала, что в обморок упаду.
– Мы со всем разберёмся – и с твоим дневником, и с Барнаби, и с лицом Лэмб.
Глаза Хэдли расширились.
– Ты тоже заметил?
– Что?
– Лэмб. Какой она стала.
– Ну да. Она явно выглядит иначе. Всё лицо изменилось.
– Она что-нибудь говорила?
Сеп фыркнул.
– Мне? Нет. Она на меня и не смотрит.
– Знаешь, на кого она начинает походить? – спросила Хэдли, оглянувшись.
– На кого?
– На свою маму.
Сепу стало не по себе, когда он вспомнил сильное красивое лицо миссис Ламберт, её глубокие глаза и широкую улыбку; затем подумал, как изменилась Лэмб за последние несколько дней.
– Вот кем она стала, – протянул он. – Лэмб всегда была похожа на отца, и я так давно… не видел её маму. Боже мой, в точности как она, правда?
Хэдли кивнула, затем глубоко вздохнула.
– Кажется, поэтому Лэмб и злится – она расстроена. Она всё время видит в зеркале свою маму. – Хэдли вытерла глаза ладонью и посмотрела на него. – Почему ты пошёл за мной?
– Я просто не хотел, чтобы ты… В классе стало невыносимо, поэтому я побежал за тобой.
– Ты сбежал из класса, не спросив разрешения? Вот уж правда творятся странные вещи.
Он засмеялся, скрестил руки за спиной и посмотрел на свои кроссовки. Сеп и Хэдли стояли между пожарными дверями и спортивной площадкой, громкие голоса в классе перекликались с отрыжкой овец и грохотом тракторов: рокотом островной жизни, которая каким-то образом продолжалась, пока их собственный мир рушился.
– Почему ты в последнее время смотришь на меня? – спросил он.
Она пожала плечами:
– Иногда мне просто нравится смотреть на тебя в классе.
– Что?
– Говорю, иногда мне просто нравится смотреть на тебя в классе, – повторила Хэдли громче в его здоровое ухо.
– А, – отозвался Сеп, чувствуя, как по венам разливается расплавленное олово. – Почему?
– Это помогает мне думать.
– Как?
– Просто… твоё лицо. Когда ты работаешь, оно совершенно проясняется, и это помогает мне сосредоточиться.
Сеп не нашёлся с ответом. Просто стоял и смотрел на её бейсбольные туфли, которые Хэдли разрисовала чернилами.
