Сеп проглотил кислую отрыжку страха, как можно мягче приложил руку к двери и повернулся к Хэдли. Она покачала головой и дико замахала ему, но он кивнул – и повернул ручку.
В коридор вывалилась Ланди, её шерсть была покрыта корками крови. Она с отчаянным воем попыталась вскарабкаться на Сепа, вверх по его ногам, а сама рычала на груду одежды.
Сеп неловко плюхнулся назад, обнимая дрожащее тельце.
– Боже, – выдохнула Хэдли, и в гробовой тишине её голос показался ужасно громким. – Это просто собака. Слава богу!
Ланди тихонько зарычала, и Сеп кончиками пальцев почувствовал движение её лёгких.
– Она ужасно напугана, – сказал он, опираясь на одежду и вставая. – Нам нужно взять её с собой, чтобы…
Сеп осёкся. Влажный запах в хижине оказался не просто пьянящим цветением леса; было в нём ещё кое-что. Что-то человеческое.
И рядом лежала не куча одежды. А сам Роксбург.
Сеп отошёл в сторону, жестом показывая Хэдли, мол, уходи, но она замерла на месте, вытаращив от испуга глаза.
– Беги, – произнёс он одними губами.
– Беги.
Хэдли сквозь слёзы покачала головой.
Сеп только хотел перепрыгнуть сломанный стул – но тут тело Роксбурга вцепилось в него; в глазах трупа горел болезненный зелёный свет, челюсть отвисла, как у змеи, слишком сильно и слишком широко, обнажая зловонный рот. Острые пальцы сомкнулись на ноге Сепа, и он услышал позади себя сухое, мёртвое рычание.
Сеп повернулся. Другая собака – выпотрошенная, порванная – кинулась вперёд и вонзила клыки в мясистую часть другой ноги."
"Он закричал, выпростался из хватки Роксбурга и зубов Бискай и полез через поваленную мебель, но пальцы мертвеца поймали его за ботинки.
Сеп снова упал, ушиб челюсть и сильно прикусил язык, а острый кусок леденца в кармане впился ему в бедро.
Роксбург перебрался через стул и, раззявив пасть, наклонился к Сепу.
Тот выхватил леденец, точно кинжал, и ударил тварь в лицо, с влажным хлопком вонзив остриё в бледный, залитый зелёным светом глаз. Существо зашипело и упало, а Сеп выпрямился, сгрёб Ланди под мышку и побежал.
Каждый шаг отдавался мучительной болью.
– Ты как? – крикнула Хэдли, протягивая ему руку.
– Нормально, – выдохнул Сеп, борясь с подступающей тошнотой. Боль в зубе достигла пика, голос ящика ввинчивался в дёсны, как сверло.
Что-то маленькое, белое и опалённое появилось в дверном проёме; верёвки свисали с тельца, будто щупальца. «Марионетка Роксбурга», – подумал Сеп и побежал ещё быстрее. Голова кружилась, и, чтобы не упасть, приходилось опираться на плечо Хэдли.
