– Держись, – прохрипела она, прижимая ко рту ингалятор. – Мы почти догнали остальных!
Сеп следовал за ней, словно за миражом, стараясь удержать выскальзывающие из рук нити сознания, но когда другие ребята показались в поле зрения, снова упал, приземлившись на маленькую собачку, и та с воем вывернулась из-под его тела.
Он услышал голоса и куда-то уплыл под звуки такой безопасной, такой человеческой перепалки.
– Лезь в кузов, – приказывала Лэмб. – Я эту гадость в кабину не пущу.
– Её зовут Розмари! – рычал Аркл, обнимая шерстяное нечто.
На его щеке осталась грязная полоса.
Сеп закрыл глаза. Последнее, что он запомнил, – как мощные руки Мака поднимают его с земли, а небо над головой раскачивается точно абажур.
«…умирает…»
«Но это был не он, а…»
«…не можем и дальше…»
«Но я не могу бросить…»
Пол под спиной качался, свет бил в глаза, а рядом склонилась рыдающая Хэдли.
– Сеп! – воскликнула она, заметив, как он приоткрыл глаза. – Он очнулся! Он в порядке! Сеп, ты меня слышишь?
– Э… А мы где?
– Уже почти выехали на главную дорогу, – ответила Лэмб.
– Ты долго валялся в отключке.
Сеп пошевелил губами. Во рту стоял привкус рвоты, голова болела, а рубашка оказалась мокрой.
– Простите.
– Всё хорошо, – успокоила Хэдли, почти смеясь. Ланди сидела у неё на руках. – Ты в порядке. Боже, мы так волновались…
Сеп понял, что его ноги лежат на коленях Мака, и попытался сесть.
– Не двигайся, – сказал Мак. – У тебя приличная рана на ноге. И всё ещё кровоточит.
В заднее окно постучали. Сеп подпрыгнул от страха, обернулся и увидел в кузове Аркла.
Тот прижимал к себе выпотрошенную белку, улыбался и приветливо махал.
– Он её так и не выкинул? – спросил Сеп. Во рту тоже болело. Он перебрал все части тела, пытаясь найти ту, которая не испытывает мучений, и решил, что вроде с ресницами всё в порядке.
– Наотрез отказывается, – ответил Мак, – даже когда я ему пригрозил.
– Куда мы едем?
– Ко мне на ферму, – отозвалась Лэмб. – На сей раз мы едем ко мне на ферму.
– Сепу нужно в больницу! – возразила Хэдли.
– Он так сильно истекает кровью, это…
– Ничего страшного, мне лучше, – перебил Сеп. Казалось, что в рот камней набили, и он не знал, звучат ли слова наяву так же отчётливо, как задумано.
Лицо Хэдли расплылось, почти разбилось на пиксели, её движения стали разрозненными и медленными.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
– Нормально. Как только мы отошли подальше от ящика, мне стало лучше! Сеп? Сеп!
Раздался удар. Ребята закричали, а фургон накренился набок.
