А этот поворачивает меня к машине, открывает одной рукой заднюю дверь и запихивая меня на заднее сиденье, второй рукой продолжает крепко держать за шею. Кажется, он меня сейчас задушит. И как только в голове пронеслась эта мысль, об его голову разбилась банка с молоком.
— Паша!
— Сходила за молочком, блин, — берет за шкирку потерявшего сознания мужика и отбрасывает в сторону. Хватает меня за руку и вытягивает из машины.
А я только сейчас понимаю, что второй тоже лежит без сознания. Когда он успел его вырубить?
— Я надеюсь они живы?
— Вот ты нормальная вообще? — сжимая руку, выкрикивает Меркулов.
— Тебя только что хотели затащить в машину и сделать с тобой фиг знает что, а ты спрашиваешь живы ли они. Бдушкина, ты дура!
— Я не это имела в виду. Просто… Просто проблемы могут быть. Кто будет разбираться, что ты был прав? — поправляя платье, выдаю я, и подхожу к плачущей Маше.
— Никто, Таня. Оставила тварей там, где встретила и пошла в дом. В любом случае, они живы. И как только очухаются дадут деру.
— Паша…
— Дуй домой, Таня.
* * *
Обрабатываю Пашину руку и тут до меня доходит, что он не выглядит больным. Еще сегодня утром, он выглядел как минимум ослабленным, а спустя час как огурец.
— Паша, а ты выглядишь вполне здоровым.
— Конечно. Я уже со вчерашнего дня здоров.
— Не поняла.
— А что тут непонятного, Таня? Фиговая из тебя медсестра, раз не поняла, что я уже симулирую.
— Зачем?
— Да чтобы ты гладила меня и кружилась аки пчелка двадцать четыре часа в сутки, неужели непонятно?
— Понятно, ну ты и дурак.
— Да ты тоже недалеко отошла, такая же дура, — вскакивая из-за стола и опрокидывая флакон с антисептиком выдает Паша. — Вот чего тебе надо? — подходит к окну и открывает форточку.
— В смысле?
— В прямом. Чего ты режим подростка включаешь? Не девочка уже, так чего ломаешься?
— У нас ничего не будет, Паша, — становясь около него, спокойно произношу я.
— Почему? Я же пошутил про долг с теми деньгами. Это же не из-за них, я тебе просто предлагаю… Господи, чего ты такая непонятливая.
Я красавчик, ты тоже вроде как ничего, — усмехаясь произносит Паша. — Вот и надо направить жизненные силы в одно русло. — Тань, — притягивает меня за талию и так обаятельно улыбается, что хочется дать ему в лоб. — Ну давай, а?
— Тебе точно тридцать восемь?
— А тебе точно двадцать пять?
— Нет.
— Вот ты нормальная?
— Нет, — смеюсь я. — Прости.
— Вообще все не так должно быть. Я как бы в твоих глазах сейчас должен быть лучше, я ж типа спас тебя.
