Дальше ты должна броситься мне на шею, ну и как минимум поцеловать.
— Ты что нанял этих уродов специально?!
— Нет, ты точно ненормальная.
— Ну, прости. Сейчас это выглядит так.
— Ты не Бдушкина, ты…. Ой, все, — отпускает меня и отходит от окна. — Мы возвращаемся домой. Собирай вещи.
— Уже? — разочарованно произношу я. — Ты же говорил, что в город пока нельзя?
— Уже можно, Танечка. Со вчерашнего дня все тихо и спокойно, а раз тут мне больше не светит ничего хорошего, то и не вижу смысла спать на вонючем диване и мыться водичкой из тазика.
— Хорошо. Я соберу сейчас вещи. А билеты уже куплены?
— Чтобы я еще раз поехал на поезде? Обойдешься. Поедем на машине, быстрее будет. Тима, ко мне, — хлопая ладонью по ноге, зло бросает Паша и выходит из кухни.
Словами он в данном случае точно не разбрасывался. Не прошло и часа, как Паша занес все вещи в машину и не говоря ни слова, мы выехали из деревни.
Глава 30
За четыре прошедшие дня, Паша как будто сорвался с цепи. Казалось бы, когда ему злиться и отыгрываться за фактический отказ, если сразу после приезда в город, он убежал на работу.
Но нет, время он исправно находил, более того, приезжал домой на обед. И после словесной перебранки выпрямлял Маше ножки… С ума сойти, просто немыслимо, чтобы тридцативосьмилетний мужчина, недавно узнавший, что у него есть дочь, так маниакально ко всему относился. Горшок-это вообще отдельная тема, ежедневный вечерний ритуал заканчивался полнейшим крахом, от чего Паша злился еще больше. Но сегодняшний вечер должен войти в историю, жаль камеры в руках нет.
Меркулов сидит на коленях и вместо обычного выжидания сидящей Маши на горшке, упорно шепчет «пис, пис, пис».
— Ну, пожалуйста, Машенька. Ну чуть-чуть. Если сейчас не помочишься или не сделаешь кучку, кроме брокколи больше ничего не получишь.
Сказал, как отрезал, только на Машу это никак не повлияло, все, что она делала сидя на горшке-это рассматривала своего отчаявшегося папу и параллельно сосала пальчики. В какой-то момент я поняла, что он реально в отчаянии, это не напускное, он реально устал.
Подхожу ближе и опускаюсь рядом с ним на пол. Паша тут же поднимает голову, смотрит на меня несколько секунд и глубоко вдохнув, дальше опускает голову на ничего непонимающую Машу."
"— Паш, — кладу руку на его плечо и немного поглаживаю. — Всему свое время, понимаешь. Она еще очень маленькая. Ну посмотри на нее, ей уже сидеть надоело, она хочет слезть с этого дурацкого горшка. Не может она столько неподвижно на нем сидеть.
