Когда все подписи были поставлены, мистер Ридинг несколько раз прошёлся по странице массивной круглой печатью. Затем пронумеровал ее с двух сторон и, проделав иглой небольшое отверстие, потянул в него нить и подшил страницу к корешку. Закончив с этим, он принялся торопливо копировать написанное еще на несколько листов, которые уже не были вшиты в этот талмуд.
Громкий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть на месте.
— Мистер Ридинг! — позвали с другой стороны. — Секретарю необходима печать!
— Минуту! — откликнулся Артур, ни на мгновение не прервав свое занятие.
— Мистер Ридинг! Поторопитесь, иначе вас ждет строгое взыскание!
Я почувствовала, как сердце ухнуло вниз живота. Два листа были готовы, на них уже стояли печати, оставался третий — тот, над которым корпел Артур.
Его звали из-за двери еще дважды, потом начали дергать ручку и непрестанно барабанить, и когда Артур закончил и сдвинул засов, с той стороны я увидела невысокого, чуть полноватого мужчину. Его лицо вытянулось, стоило ему заметить нас.
— Ну, мистер Ридинг! — строго погрозил он пальцем, обозревая беспорядок на столе, раскрытый талмуд, печать, брызги чернил и — самое главное — три копии страницы с записью о заключении брака. — Прощайтесь с карьерой!
Выкрикнув это, мужчина ушел, а Артур нервно хохотнул и испачканной чернилами рукой поворошил темные волосы на затылке.
— Возьмешь к себе, Эдвард? — полушутя обратился он к герцогу.
— Непременно, — очень серьезно отозвался Норфолк. — Будешь вести списки моих кредиторов."
"Ратушу покинули мы уже через парадный вход, и на лестнице столкнулись со всеми, кого я предпочла бы не встречать до конца жизни.
Толстяк-опекун и маркиз Хантли, а за ними — поверенный Толботов мистер Росс.
— Задержите герцога Норфолка! — рявкнул опекун, взволнованно размахивая рукой в сторону молчаливых служителей закона, столпившихся за его спиной. — Этот человек похитил и силой удерживает моих подопечных! Леди Тессу Толбот и лорда Толбота! Как вы, мои дорогие? — его глаза метнулись к нам, и он театральным жестом протянул руки, словно ждал, что мы бросимся к нему.
Однако его выступление прервал тихий, но исполненный презрения голос.
— Минутку, господа, — произнес герцог с ленивым превосходством.
Он чуть повернулся, не торопясь, чувствуя себя хозяином ситуации. Его тонкие губы изогнулись в хищной, почти сардонической усмешке, а серые глаза сверкнули, глядя на ошеломленного опекуна.
— Позвольте же уточнить, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом.
