— Конечно, — ответил Норфолк непринуждённо, и я вздохнула.
Паромобиль здесь был моей давней мечтой, но девушкам не полагалось кататься без сопровождающего. А оба ныне почивших опекуна моей страсти к технологиям не разделяли.
— Вы научите меня водить?
Герцог искоса на меня посмотрел. В его взгляде мелькнуло любопытство и озабоченность, словно он решал для себя какую-то дилемму.
— Зависит от вашего поведения.
Я фыркнула.
— Что же. Значит, паромобиля мне не видать.
Клянусь, его губы дрогнули прежде, чем он отвернулся к окну.
— Я отвезу вас в дом тетки по матери. Но сначала отправлю своих людей за вашим братом, с которым вы встретитесь в доме. И утром попытаюсь в ратуше получить разрешение на наш с вами поспешный брак, — очень четко и по-деловому сообщил мне Норфолк.
В этот момент как раз остановился экипаж.
— Оставайтесь внутри и не выглядывайте, — предупредил он меня прежде, чем открыл дверь и с лёгкостью спрыгнув на брусчатку."
"Конечно же, я не послушалась и сразу же приникла щекой к окошку, чуть сдвинув занавески.
Снаружи было темно, и стекло было мутным, потому я смогла лишь разглядеть со спины силуэты нескольких мужчин. После короткого разговора трое из них разошлись в разные стороны, а Норфолк вернулся в экипаж.
Увидев меня у окна, он даже не удивился. Лишь выразительно повел бровями.
— А разве не нужно разрешение опекуна на мой брак? Пока Уильяму не исполнится одиннадцать? — спросила я, когда мы вновь тронулись с места.
— Нужно, — с коротким вздохом подтвердил он.
Откинувшись спиной на сиденье, он ослабил узел, которым был завязан шелковый шейный платок, а потом и вовсе сдернул его резким движением и отшвырнул в сторону. Затем он расстегнул две верхних пуговицы белоснежной рубашки и вытащил из-под воротника жесткую картонную вставку, которая превращала его в воротник-стойку.
— И что мы будем делать?
Норфолк открыл глаза, которые едва успел прикрыть, и недовольно посмотрел на меня.
— Вы, миледи, станете ждать в доме моей тетушки. Тихо и спокойно, не предпринимая никаких действий.
А я займусь решением этой проблемы.
— Каким же образом?
— Вы всегда такая болтливая или только по ночам? — поморщился он.
— Речь идет о моей жизни! И жизни моего брата! — вскинулась я моментально.
— И я уже пообещал вам свою защиту, — чуть повысив голос, отбрил меня герцог. — А теперь, ради всех Богов, помолчите. Я мыслей своих не слышу.
Я шумно, эмоционально выдохнула и отодвинулась от него на сиденье в противоположный угол.
