Второпях забыла даже про ножичек, которым здесь полагалось аккуратно разрезать почту, и буквально разорвала конверт пополам, чудом не задев письмо."
"— Ваша светлость граф Толбот, ваша светлость леди Тесса Толбот, с прискорбием сообщаю, что… — пробормотала я, пробежав взглядом по первым строчкам.
— Что там? — Уильям вскочил со стула и вырос за спиной.
— Наш опекун скончался от внезапной болезни, — я подняла на вздрогнувшего мальчишку ошеломленный взгляд.
Это уже второй опекун, который умер. За неполные двенадцать месяцев…
— Это невозможно, — пробормотал Уильям, и я молча протянула ему письмо.
Он схватил его и принялся раз за разом вчитываться в строчки, словно они могли волшебным образом измениться.
Я решительно поднялась из-за стола и подошла к окну. Шел дождь. В этом мире, в этой стране, напоминающей мне Британию конца XIX века он шел так же часто, как и в Туманном Альбионе.
Год назад я очутилась в теле леди Тесс Толбот в тот самый момент, когда девушка и ее отец погибли в железнодорожной катастрофе.
Они ехали на поезде, и вагон, в котором они находились, сошел с рельсов — единственный.
Отец Тесс и Уильяма погиб мгновенно. Как и сама Тесс.
И вместо нее в ее теле очнулась уже я. Погибшая в своем мире в аналогичной катастрофе.
Здесь мне восемнадцать, уже девятнадцать лет. В том мире едва исполнилось двадцать шесть. Я долго все осознавала и принимала, первые несколько недель думать ни о чем не могла, кроме как о нестерпимом желании вернуться обратно. Не могу сказать, что было к кому — ни мужем, ни детьми я обзавестись не успела.
Просто не хотела жить здесь, в этой реальности, в чужом теле, в чужом мире. Не хотела до дрожи, до истерик, до рыданий.
А потом спустя примерно два месяца Уильяма похитили.
В тот день все для меня изменилось. Закончились истерики и слезы. Я поняла, что невероятным, непостижимым образом успела привязаться к мальчишке. И все свои нерастраченные злость и гнев, все силы бросила на его спасение.
Его, в конце концов, нашли.
И вернули домой.
А для меня начался долгий путь принятия и смирения. И поиска способа жить дальше. В этом мире с его ужасными законами и жесточайшим бесправием. И опасностью, которая нависла не только над Уильямом. Над нами обоими, как единственными наследниками семьи Толбот.
Незамужняя женщина не имела здесь права на имущество. Могла наследовать лишь его жалкую часть. Притом — движимого. То есть хозяйкой земель я стать не могла ни при каких обстоятельствах.
